Я остался один в тишине. Окна спальни медленно заливал призрачный свет Первой Звезды.
«Дар, отражающий чувства…»
Я посмотрел на свои руки. Что я мог принести Богине? Свои земли? Свою магию? Нет, Фэон ясно дала понять – это не цена. Я опустил взгляд на кровать. Там, в полумраке, лежал измятый еловый венок.
Вчера я назвал его мусором. Я посмеялся над тем, во что она вложила всю свою нежность.
И вдруг меня озарило. Весь этот замок был наполнен её дарами мне. Каждая веточка хвои, каждая лента была её попыткой достучаться до моего замерзшего сердца. Она дарила мне тепло, а я требовал тишины.
Я бережно взял венок в руки. Иглы осыпались, ленты были спутаны. Это было разбитое сердце Вивьен, которое я сам раздавил в порыве страха и гордыни.
Теперь я знал, что должен сделать.
Я отправился в оранжерею. Замок был пуст и темен, но мне не нужны были светильники. В оранжерее я нашел те самые цветы, которые Вивьен так полюбила. Но теперь я искал не только «Зимние Звезды». Я срезал «Алые Капли» – цветы, которые на языке нашего мира означали раскаяние и преданность.
Всю ночь я провел в кабинете. Мои пальцы, привыкшие к эфесу меча и тяжелым свитками, неловко и мучительно сплетали новые ветви. Я не просто чинил венок – я создавал его заново. Я вплетал в него свою магию, но не ледяную, а ту, что теплится в самом сердце дракона, когда он охраняет то, что ему дорого.
Я колол пальцы в кровь, по нескольку раз переделывал узел на ленте, добиваясь той гармонии, которую Вивьен чувствовала интуитивно. Каждый вплетенный бутон был моим немым извинением.
Когда первые лучи рассвета коснулись окон дома, передо мной лежал дар. Это был венок – такой же, как тот, что она пыталась повесить над моим камином, но теперь он светился изнутри моей силой и моей тоской по ней.
Я оседлал коня, не дожидаясь возвращения слуг. Мне нужно было успеть в храм до того, как утро полностью вступит в свои права.
_______________________________________________________________________________________
Конь тяжело дышал, выпуская клубы пара, когда я ворвался на главную площадь Гримлока. Город только просыпался после праздничной ночи, и массивное здание храма из светлого камня высилось среди утренних теней как незыблемая скала. Я спешился, едва не упав на обледенелые ступени пологих лестниц, и, прижимая сверток к груди, прошел мимо безмолвных каменных изваяний, чьи стертые лица, казалось, провожали меня осуждающими взглядами.
Внутри храма воздух был пропитан тем самым мягким сиянием, которое я помнил по нашему прошлому визиту. Я прошел через просторный зал, стараясь не смотреть на боковые алтари, и остановился у подножия величественной статуи.