— Ты победила, Вивьен, — прошептал я, глядя на её букет в столовой. — Тишина больше не защищает меня. Она меня пожирает.
Сумерки начали сгущаться, окрашивая залы моего дома в синеватые тона. На небе, чистом и холодном, вспыхнула первая искра. Ночь Первой Звезды началась. Время, когда Богиня слушает самые сокровенные желания.
Я поднялся на второй этаж, но ноги сами привели меня к её двери. В комнате Вивьен всё еще витал едва уловимый аромат её духов – легкий, цветочный, совершенно не подходящий этому суровому замку. Я сел на край её кровати, там, где лежал заброшенный венок. Дракон внутри затих, жадно впитывая остатки её тепла.
Я понял, что Богиня не накажет меня сегодня. Она даст мне то, что я просил. Она даст мне власть, силу и процветание моему роду. Но я проведу эту вечность в большом и самом пустом особняке на свете, глядя на украшения, которые некому будет снять, и слушая тишину, в которой никогда больше не прозвучит её голос.
— Пожалуйста… — мой голос сорвался и надломился, и я зажмурился, сжимая в руке край её одеяла. — Если ты слышишь меня… мне не нужно благословение. Верни мне её.
Глава 16.
Николас
Я сидел на краю кровати, судорожно сжав пальцами край одеяла. Рядом, на покрывале, лежал венок. Колючие ветки ели впивались в ладонь, но я не отпускал его, словно это была последняя нить, связывавшая меня с Вивьен. Тишина в комнате стала настолько густой, что казалось, она вот-вот раздавит меня.
Вдруг у окна, прямо рядом со столом, воздух подернулся золотистой дымкой. Свет не был резким – он разливался мягко, как сияние звезд в ясную морозную ночь. Из этого мерцания соткался женский силуэт.
Фэон.
Она не была похожа на грозное божество. Высокая, статная, в платье, расшитом живыми искрами, она смотрела на меня с материнской теплотой, в которой, однако, сквозила тихая печаль. Её присутствие наполнило комнату запахом талого снега и весенних первоцветов.
Я замер, не в силах пошевелиться. Пять лет назад через жрицу Она дала мне наставление: хранить тишину и чистоту помыслов, чтобы получить благословение богини для моего рода. Я следовал этому пути неотступно, считая каждый звук лишним, а каждую эмоцию – слабостью.
— Ты был прилежным учеником, Николас, — её голос прозвучал мягко, как шелест листвы. — Ты выстроил вокруг себя идеальный храм из льда и молчания.
Она медленно подошла к столу и коснулась пальцами стеклянного дракончика. Тот на мгновение окутался мягким светом.
— Но тишина – это не отсутствие жизни. Это пространство, которое нужно заполнить смыслом. Твоя мать знала это. Помнишь, что она говорила? «Мы украшаем дом, чтобы богиня знала – её здесь ждут».