В тот миг, когда наши кожа соприкоснулась, пространство храма содрогнулось. Золотистая пыльца вспыхнула ярче тысячи солнц, и «Алые Капли» на алтаре раскрылись полностью, наполняя воздух ароматом жизни.
Я крепко сжал её ладонь, чувствуя её живое тепло, и потянул на себя – прочь из серости, в сияние нашего мира.
— Я держу тебя, — выдохнул я, закрывая глаза от ослепительного всплеска магии. — Я тебя держу.
Пространство храма содрогнулось от вспышки. Свет был настолько ярким, что на мгновение я ослеп. Мир вокруг превратился в пульсирующее золото, а затем всё стихло. Исчез гул магии, исчез звон в ушах. Осталась только звенящая тишина огромного зала и тяжелый, сладкий аромат «Зимних Звезд».
Я боялся открывать глаза. Боялся, что рука, которую я сжимал, окажется лишь фантомом. Но тяжесть в моих объятиях была вполне осязаемой.
Вивьен не просто шагнула – она буквально вывалилась из сияния, и я едва успел подхватить её, прежде чем она коснулась холодного пола. Теперь она прижималась ко мне, дезориентированная и дрожащая. На ней была та самая черная водолазка и темные джинсы – одежда из другого мира, которая сейчас казалась мне самым прекрасным нарядом на свете.
Я опустился вместе с ней на плиты храма, не выпуская её из рук, и сел, увлекая её к себе на колени. Она уткнулась лицом в мою шею, судорожно вдыхая запах моей кожи и меха плаща, словно боялась, что кислород в этом мире тоже может закончиться.
Нокс внутри меня больше не выл. Он затих, наполняя всё моё существо волной небывалого облегчения и такой огромной, всепоглощающей нежности, что у меня перехватило дыхание. Это была не просто радость зверя, нашедшего свою пару — это была любовь, чистая и безоговорочная, которая теперь навсегда связала нас троих.
— Николас… — её голос был едва слышным шелестом.
Она чуть отстранилась, всё еще сидя у меня на коленях, и подняла на меня глаза, полные слез и неверия. Её пальцы, всё еще холодные от прогулки по тому серому миру, робко коснулись моих скул, проследили линию челюсти, словно она проверяла – настоящий ли я.
— Я здесь, Вивьен. Ты дома, — я перехватил её ладонь и прижал её к своим губам, закрывая глаза. — Прости меня. За каждое слово, за каждый холодный взгляд… Я был так напуган тем, что ты со мной делаешь. Я думал, что тишина – это моя сила, но без тебя она стала моим проклятием.
Она всхлипнула, и первая слеза скатилась на мою руку.
— Я думала, что это конец, — прошептала она. — Что я просто… схожу с ума в своей квартире. Там было так темно, Николас.
Я снова притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы и обнимая так сильно, словно пытался врасти в неё, закрыть собой от всех миров и богов. Она уткнулась носом в мой воротник, и я почувствовал, как её плечи наконец расслабились. Она перестала бороться. Она просто позволила мне держать её.