Низкий мужской голос, от которого мурашки, вот ведь заразы, несутся по телу, собираясь в
кучки в таких местах, о которых приличные девочки до замужества даже знать не должны, а вот
неприличные… Мамочки, по бёдрам потекло. Сжав трясущиеся руки в кулаки, я смотрела на то,
как он вышел, вытирая кончиком полотенца, намотанным на мощные бёдра, волосы. Ащщщ… Было
ощущение, что меня заживо поджаривают на шкварчащем маслице. Я еле сдержала порыв
облизнуться… Ммм, нет, как ни крути, а не сдержала.
— Я тут… — твою дивизию, кто это сказал?
Ведь не может этот комариный писк быть моим голосом? Или всё-таки может? Я смотрела на
него, открыв рот. Смотрела? Вот ведь враки! Я пялилась на него, и даже не в глаза, вот
вообще нет. Мой взгляд выхватил в секунду влажные тёмные взъерошенные волосы, капли воды,
капающие с них на широкую грудь, прокладывающие мокрые дорожки по рельефу мышц. Мышц… Кубики
в два ряда и блядская дорожка между ними от самого пупка. Ооо… Взгляд скользнул вниз и
прилип. Прилип к тому месту, которое тут же начало шевелиться, поднимая полотенце. Ох ты ж…
Он был… огромный.
— Охереть! — прошептала я, снова вспоминая ролики из интернета. И приходя к неутешительному
выводу. Нет. Без вариков. Не поместиться. Никуда не поместиться, ни туда, ни туда, ни… да,
туда он тоже не поместится.
— Нравится?
Мужские бёдра дёрнулись в поступательном движении, и колонна, которую почему-то называют
пенисом, качнулась. Пенис? Ха! Убивец!
— Он… — подняв на него глаза, икнула от того самодовольства, которое выражала вся его
морда лица. — У тебя с ним что-то не так… — выдала я, чуть не хихикнув от очумевшего
выражения на его лице.
— В смысле? — хищно-приторный голос, и эта махина делает шаг ко мне, а у меня ничего нет, а
ему, судя по всему, глубоко на это положить болт.
— Он слишком того… большой. — выдыхаю я.
— Детка, когда придёт время, ты поймёшь, что это очень, очень большой плюс. – Очень
большой… — эхом прошептала я.
А он уже совсем рядом. Вот ведь гад! И когда успел подойти? Наверно, когда я зависала в
своё микрокосме. Стоит и смотрит на меня, как чёрт на грешную душу. Словно я ему уже
принадлежу. И совершенно не стесняется того, что творит его тело.
От него пахло свежестью и его собственным, диким запахом, который теперь будто въелся в
меня.
Дан подошёл вплотную. Одним движением подхватил меня под попку и посадил на столешницу,
вставая между моих расставленных ног. Его руки упёрлись в стол по бокам от меня, загоняя в
ловушку.
– Спросил же, – повторил он тише, его взгляд скользнул по моим губам. — Нравится?