– А ты что, спички отобрать хочешь? — Ехидно спросила я, слегка надавив, максимально
стараясь обхватить его рукой. А вот интересно, если расстегнуть ему молнию и руку. Туда…
Ох! Огонь по щекам полыхнул так, что я реально чуть в шлеме не сгорела, не задохнулась от
этого жара.
Я даже не сразу поняла, в своих развратных мыслишках о том, как расстегнуть ему молнию, что
байк резко затормозил на обочине, заставив меня моё тельце впечататься в мощную спину. Он
развернулся в седле, резко поднял визор. Его лицо было всего в сантиметре от моего. Глаза
горели тёмным огнём.
– Руки убери. Сейчас же.
– А если нет? — прошептала я, вся дрожа, но не от страха, сжимая его ещё сильнее,
поглаживая всей ладонью.
Его ухмылка стала хищной.
– Тогда, киса, я разверну тебя лицом к себе, стяну с тебя твои джинсики, посажу верхом на
кожаный мотороллер и буду трахать всю дорогу. А потом посмотрим, кто кого доведёт до крика.
Словила мысль?
От этих слов у меня подкосились ноги, и по телу разлилась такая волна жара, что я икнула.
Картинка, которую он нарисовал, была настолько откровенной, настолько порочной и распутной,
что я мгновенно убрала руки, как обожженная.
– Словила, — пискнула я, нервно облизывая губы, пытаясь унять бешеный стук своего сердца.
– Умница, киса, — он повернулся назад, и байк снова рванул вперёд, лавируя в плотном
потоке.
Я сидела, прижавшись к нему лбом, и пыталась прийти в себя. Чёрт возьми. Этот мужчина был
опасен. Он знал все мои кнопки. И самое ужасное – мне это безумно нравилось. Вся эта игра,
это напряжение, эта угроза, висящая в воздухе, а ещё желание. Желание, от которого мозги
набекрень, от которого тело постоянно как ватное и всё мысли только ниже пояса и глубоко в
животе, где появилась какая-то пустота. И заполнить эту пустоту мог только он… Я не знала,
куда мы едем. Но я знала, что этот день станет для меня точкой невозврата. И я уже не хотела
возвращаться, я хотела коснуться дна рукой. Хотела этого так сильно, что сводило пальчики,
которые ещё чувствовали его тепло.
Мотор снова взревел, и тяжёлая машина словно рванула со светофора, ножом разрезая железную
реку. Обхватив Дана руками, я прижалась к нему всем телом, закрывая глаза и слушая, как под
моей ладонью колотится его сердце. Сначала быстро и мощно, потом медленно и тяжело. Бух,
бух, бух. И мой сердце подстраивалось под его ритм, как и дыхание, и уже было непонятно, чей
пульс бьётся в кончиках моих пальцев: его или мой.
Вся дорога мимо, под этот ритм, под звук бумбокса в ушах, в котором я растворялась рядом с
ним, вместе с ним. Пока тяжёлая машина не свернула с шумной трассы на просёлочную дорогу, и
вскоре впереди показалось что-то яркое, пёстрое, словно гигантский букет, приземлившийся
посреди поля. Воздушные шары. Десятки, сотни разноцветных огромных куполов, некоторые уже
надувались, ловя утреннее солнце, другие ещё лежали на земле, как спящие великаны.
У меня из груди вырвался восторженный вопль, который тут же унёс ветер. Я не могла
сдержаться. Это было так… неожиданно. Так по-детски волшебно.
– Дан, смотри! — Закричала я ему в ухо, тряся его за плечо. — Шары! Настоящие!