Он лишь обернулся, и я увидела в его взгляде ту самую, редкую, мягкую ухмылку, которая
заставила моё сердечко пропустить удар.
Мы медленно ехали по полю, пока Дан не заглушил мотор. Я чуть ли не слетела с байка, не в
силах оторвать взгляд от этого зрелища. Воздух был наполнен шёпотом горелок и запахом
горящей пропан-бутановой смеси. Именно так должно пахнуть приключение.
До сих пор не веря тому, что видели мои глаза, я бежала по полю, оглядываясь, подпрыгивая,
как обезьянка, морщась от солнечных лучей, прикрывая глаза ладонью. Пока не замерла у
ближайшего яркого, уже почти надутого шара, пока ещё лежащего на земле, как огромная
неваляшка. Осторожно, почти с благоговением, я коснулась его разноцветной оболочки. Она была
тёплой, упругой, живой.
Внезапно сильные руки обхватили меня сзади, развернув на сто восемьдесят градусов,
подхватили под попу и легко подняли в воздух. Я вскрикнула от неожиданности, обхватывая
ногами мощный торс, а он прижал меня к себе и смял мой губы своими, мягкими, горячими. Это
был не тот жадный, властный поцелуй, как вчера. Он был… другим. Страстным, но бесконечно
нежным. В нём была какая-то особенная, бережная ласка, от которой у меня потемнело в глазах.
Он целовал меня долго, не спеша, словно пробуя на вкус, а его большие ладони надежно
держали меня, пальцы впивались в ягодицы под тонкой тканью джинсов. Дыхания не хватало,
воздух кончился в моих лёгких внезапно, а вот поцелуй не заканчивался, и я пила его дыхание,
пока он не оторвался от моих губ, не отпуская меня, а лишь прижимая мою голову к своей
груди.
– Нравится, котёнок? — прошептал он мне в ухо, и его голос был низким и бархатным, как
ночь.
– Очень, — выдохнула я, вся ещё дрожа.
Одной рукой он продолжал держать меня, а другой осторожно, почти с робостью, убрал с моего
лица выбившиеся из хвоста пряди волос.
– Откуда ты свалилась на мою голову, чума на ножках? — Его шёпот обжёг мне кожу. — Я просто
в ахере от тебя, ты как прогноз погоды, хер предскажешь. А красивая до дрожи в пальцах,
особенно сейчас. Хочу тебя.
Всё внутри бухалось, как мебель при землетрясении, тараканы мои точно были в шоке. Рваное
дыхание разрывало грудину, в животе горячий пульсирующий узел, в голове желешка и мысли…
Мдя… Мысли тоже были. Наверное. Скорее даже не мысли, а какие-то разрозненные обрывки,
кусочки.
Я смотрела в его глаза и тонула в них, как скрипач с «Титаника», пиликая на скрипочке
реквием. Я так хотела… Всего!
Он медленно опустил меня на землю, продолжая удерживать свою руку на моей талии.