Они смыкались. Я замерла, прижавшись к основанию огромной ели, увязнув в холодной хвое.
Затаив дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат на другом конце
леса. Внизу живота снова ёкнуло — не боль, а резкий, требовательный толчок. Держись, — будто
говорил он. За нас двоих.
Свет фонаря скользнул по земле в метре от моих ног, осветив глубокий след от моего тела. Он
задержался. Потом медленно пополз в мою сторону.
Я вжалась в землю, закрыв глаза, как будто это могло меня спасти. Мысли метались, ударяясь
о стены пустоты. Кто я? Что я им сделала? Почему они хотят меня найти?
Шаги приблизились. Хрустнула ветка прямо над моей головой. Я почувствовала, как по спине
пробежал ледяной пот, смешиваясь с болью от ремня.
И вдруг — резкий, оглушительный треск где-то далеко впереди. Как будто кто-то наступил на
огромную сухую ветку. Свет фонаря дёрнулся, оторвался от земли и устремился в ту сторону.
— Там! — рявкнул кто-то. Шаги зашуршали, удаляясь.
Я не дышала, пока звуки не затихли вдали. Они ушли. По ложному следу. В другую сторону.
У меня не было времени на облегчение. У меня не было времени вообще. Я снова поползла, уже
не разбирая направления, только прочь от света, прочь от голосов. В голове, сквозь боль и
панику, пробивалась одна-единственная, ясная мысль: я не могу помнить, кто я. Но я помню,
что боюсь. Что за мной охотятся. И что во мне есть кто-то ещё, кто зависит от каждого моего
движения, от каждого моего вздоха.
И этого пока что было достаточно, чтобы ползти. Чтобы выжить. Чтобы бороться до конца.
А для этого нужно двигаться вперёд, не останавливаясь ни на секунду.
Сколько я ползла, даже не знаю. Но под конец я не чувствовала уже ничего… Вообще, было
такое ощущение полного отупения. Когда ты даже уже не понимаешь: наяву всё это или нет.
Двигаешься вперед или стоишь на месте. Реальность и нереальность переплетаются в такой
плотный комок, что грань между ними стирается. Совсем.
Боли уже не было. Вернее, она была, но растворилась в густом тумане, затянувшем сознание.
Каждая кость, каждый мускул кричали о своём, но эти крики доходили до меня как бы через
толстое стекло. Главным стало одно: двигаться вперёд, пока хватит сил!
Я выползла на просеку, оставляя за собой тёмную борозду на инее. Руки, ободранные о корни и
камни, больше не чувствовали холода. Они просто механически цеплялись за землю, подтягивая
вперёд неподъёмное тело.
Три тёмных силуэта. Два — почти развалины, с провалившимися крышами, зияющими чёрными
глазницами окон. Но третий… В нём горел свет. Тусклый, маслянистый, дрожащий — может,
керосиновая лампа или слабая лампочка на дизель-генераторе. Неважно. Это был маяк. Признак
того, что где-то рядом есть тепло.
Жёлтый квадрат в черноте. Окно. Жизнь.