Коротко и ясно. Приказ есть приказ. Выдохнув, повернул голову, оглядывая темную макушку,
лежащую рядом на подушке. Словно почувствовав мой взгляд, она тихонько вздохнула и
придвинулась ко мне ближе.
— Иди сюда, сладкая. — прошептал я, подтягивая её к себе.
Она сонно улыбнулась и застонала, когда я одним движением перевернул её на спину, развёл
бёдра и вошёл в горячее лоно, ещё влажное, ещё наполненное мной.
Сколько мы спали? От силы час. А я уже готов был на стену лезть от зуда в яйцах, от тяжести
внизу живота, от желания, которое просто бомбило. Сроду такого никогда не было, чтобы так
хотел определённую бабу. Если мне хотелось трахаться, я хватал первую подвернувшуюся и
просто трахался, не заморачиваясь, а тут… Тупо только её, вот как сейчас, когда просто
тараном входил в неё, дурея от того, что видели мои глаза. Её бедра ещё были измазаны её
девственной кровью, смешанной с моим семенем. Девственница. Смешно сказать, первая
девственница в моей жизни, и я знал, что последняя. Потому что она отравила меня собой,
навсегда, бесповоротно. Зуд в пояснице и первая волна, которую я еле успел сдержать, потому
что видел, что ей ещё далеко до её вершины. Она и проснуться ещё толком не успела.
— Давай, детка. — прошипел я, наклоняясь, целуя опухшие от моих поцелуев губы.
Она распахнула глаза, пытаясь сфокусировать на мне взгляд зелёных омутов, и протянула ко
мне руки.
Дочь врага.
Дочь человека, которого я ненавидел.
Девушка, которую я полюбил.
— Зимина!
Я резко обернулась и посмотрела на Тишмана. Первый красавец школы, за которым бегали все
девчонки, начиная с восьмого класса, который подкатывал ко мне яйца весь одиннадцатый класс.
Это понятно, что я для него, как незакрытый гештальд. Ещё бы, он отметился между ног почти у
всех смазливых баб, и я оставалась для него, как непокорённая вершина Эвереста. Оглядев его,
в очередной раз удивилась, ну как природа может так распределять все жизненные плюхи? Взять,
к примеру, Тишмана. Ничего не скажешь, красив, как бог: высокий, под метр девяносто, плечи
пловца, жопа, как грецкий орех, лицо…
Да с него в пору писать портреты херувимов. Огромные карие глаза с поволокой, обрамлённые
ресницами, которыми не каждая баба может похвастаться, чуть полные губы с четко очерченным
луком Купидона. Н-дааа… Загляденье, но только до тех пор, пока сей парнокопытный не откроет
рот. Вот тогда и начинается полный звездец. Если вы никогда не видели самовлюблённого
павлина, у которого весь мир крутится только вокруг его персоны, то вам сюда: Архип Тишман.
Нет, в плане мозгов у него как раз всё в порядке: медалист, МГИМО вне конкурса, потому что
из династии потомственных дипломатов, полиглот, владеющий пятью языками, но… Мы-Николай
второй, который смотрит на всех сверху вниз, как на людей второго сорта.
Вот и сейчас он смотрел на меня, даже не пытаясь спрятать взгляд альфача, который уверен на
тысячу процентов, что все бабы мира созданы только для его удовольствия, что они спят и
видят развратно влажные сны с ним в главной роли.
— Какого тебе надо, Ар?- буркнула я, поправляя ленту выпускника на платье глубокого
изумрудного цвета, под цвет глаз, от Диор, которое очень выгодно подчёркивало мою грудь и
крутые бёдра.
— Как насчёт того, чтобы после всей этой байды не свалить ко мне на дачу? Я на тачке.- Он
кивнул в сторону новенькой ламбы ярко-красного цвета, стоящей на парковке.
— Не заинтересована.- Пожала я плечами.- Да и, прости, но цвет твоего корыта мне несколько
не по фен-шую.- Вильнув бёдрами, отошла под козырёк и, выудив из сумочки пачку сигарет,
затянулась.
— Зимина!- Резкий окрик директрисы.- Кто разрешил курить около школы? Идите за угол! Ладно
Тишман, от него чего угодно можно ожидать, но…
— Ты же девочка из приличной семьи, дочь такого человека! Постеснялась бы!- Закатив глаза,
закончила за неё речь, которую знала уже наизусть с пятого класса.- Раиса Михайловна,-
Сдвинув брови, дёрнула плечом и выпустила в небо дым.- Мне уже можно хоть канкан на крыше
станцевать. Я, слава богу, больше не прилежная ученица, и мне глубоко по барабану на
правила, которые устанавливают ограниченные люди, пытаясь загнать общество в навязанные
рамки. Так что я никому не врежу, в отличие от химии в супермаркетах, которую по какой-то
невероятной причине называют продуктами питания. Вы знаете, что сейчас рак пищеварительной
системы прочно занимает первое место после болезней сердца, как причина ранней смерти? И
причина этого не курение, а то, что мы тянем в рот!- Припечатала я, глядя на неё.
— Стэфа!- Выпучив на меня глаза, рявкнула она.- Я сегодня же позвоню твоему отцу и расскажу
ему всё о твоём безобразном поведении.
— Вперёд!- Пожала я плечами.- Только вот ведь какая деталь, Раиса Михайловна, я уже неделю,
как совершеннолетняя, так что мне глубоко посрать на все его нравоучения.