Пальцы закопались в мягкую шерсть, поглаживая его, почёсывая за ушами, отчего пёсель тихо
поскуливал.
– Привет, малыш, — шепнула я, обхватывая его за шею, зарылась лицом в его тёплый, пахнущий
солнцем, травой и счастьем мех. Собака… Да, счастье пахнет ещё и собакой! За эти несколько
дней я узнала столько нового о счастье, сколько за последние девять лет забыла о нём
окончательно. И от этой нереально простой истины мне становилось и хорошо, и больно
одновременно. Было ощущение, что я просыпаюсь от долгой эмоциональной спячки. Собакен
вылизывал мне щёки, вилял хвостом, а я смеялась сквозь внезапно навернувшиеся слёзы. Слёзы
счастья. Простого и такого человеческого.
Я чувствовала на себе тяжёлый, тёплый взгляд. Подняв глаза, улыбнулась, смахивая висящие на
ресницах солёные капли. Дан стоял неподалёку, слушая, что говорил ему стоящий рядом мужчина,
и смотрел на меня. Сейчас в его глазах не было привычной насмешки или хищного блеска. Было
что-то другое… Что-то глубокое, почти нежное. Он видел то, что я так старательно прятала ото
всех, даже от себя. Ранимую, глупую, плачущую от счастья девчонку, сидящую на земле в
обнимку с собакой.
Мужчина кивнул мне, уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии улыбки, и он снова
повернулся к собеседнику. А я сидела на прохладной траве, обняв рыжего пса, и понимала, что
проваливаюсь в эту бездну всё глубже. И дело было уже не только в диком желании, которое
сводило с ума. Дело было в чём-то гораздо более страшном и необратимом.
Нет, нет, нет… Нельзя! Любить нельзя! Зима, да что же ты делаешь! Но у меня уже было
ощущение, что мои сосульки тают, тают так быстро и неотвратимо. Кап, кап, кап…
И даже земля ушла из-под ног, вот как-то так неожиданно, и… Ох, мамочка дорогая!
Падение было таким неожиданным, что я с шумом выдохнула.
Чёрт! Нога за что-то зацепилась, и вот картина маслом: я лежу на земле, а по мне, радостно
виляя хвостом, прыгает рыжее счастье, заливисто лая, считая, что только что началась
какая-то новая игра.
— Твою мать! — сев на землю, оглянулась и чуть не заорала.
Да что же за день-пиздодень? Со мной реально что-то не так, иначе как объяснить то, что вот
прямо сейчас я смотрела на то, как по земле медленно ползёт толстенный канат прямо мимо
меня. Шшшш… А я аж до трясучки боюсь оглянуться и посмотреть, к чему именно привязан второй
его конец. Почему? Да потому что задница зачесалась так, что дурно сделалось, а это значило
только одно: Вы не ждали приключений? А они припёрлись сами.
Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, я оглянулась и закатила глаза.