— Тогда будем убеждать его, что мы мирные туристы, — подмигиваю. — К тому же, посмотри: дверь не заперта, на окне — горшок с засохшим цветком. Похоже, давно не было хозяев.
— Или они просто ушли на охоту, — бурчит Руся, но всё равно делает пару шагов в сторону домика.
Мы подходим ближе. Домик и правда небольшой — одно окно, скошенная крыша, крыльцо с двумя ступеньками. Вокруг — густая трава, но тропинка к двери утоптана. Значит, кто‑то всё же наведывается.
— Ну что, идём? — я поднимаюсь на крыльцо, осторожно толкаю дверь. Она скрипит, но открывается.
— Мэт, может, не стоит… — Руся мнётся на пороге, но любопытство берёт верх: она заглядывает внутрь через моё плечо.
Внутри — просто, но аккуратно. Стол у окна, лавка, полка с книгами, печь в углу. Маленькая кровать. На стене — карта окрестных лесов, рядом — связки сушёных трав. В воздухе витает запах дерева, дыма и чего‑то травяного, пряного.
— Не заброшен, — шепчу тихо. — Но и не жилой сейчас. Смотри: пыль на столе, но дрова сложены у печи. Кто‑то приходит сюда время от времени.
— Может, сам лесник? — Руся заходит, оглядывается. — Или егерь?
— В любом случае, вряд ли он будет против, если мы передохнём тут минутку. Устали же.
Она кивает, ставит рюкзак на лавку, подходит к окну.
— Красиво тут, — говорит тихо. — Озеро, лес… И тишина. Настоящая.
Я подхожу сзади, но не касаюсь — просто встаю рядом, смотрю туда же. Вода блестит на солнце, ветер шевелит верхушки деревьев.
— Да, — соглашаюсь. — Место будто создано для того, чтобы остановиться и выдохнуть.
— Искупаемся? А то у меня ощущение, будто я протухла. — Кривит милую мордашку, и я смеюсь.
— Соглашусь: вид у нас… походный, — киваю, оглядывая её перепачканные в земле колени и свои запылённые кроссовки. — Но сначала проверим, что там за вода. Вдруг ледяная?
— Трусишь? — она вскидывает бровь, уже направляясь к двери.
— Просто осторожничаю. В отличие от некоторых, я не готов нырять в неизвестность с разбегу.
Руся только фыркает и первой выходит из домика. Мы спускаемся к берегу — песок тут мягкий, с вкраплениями мелких камешков, а вода действительно выглядит заманчиво: прозрачная, с лёгким бирюзовым отливом у берега и тёмно‑синяя дальше, где глубина.
— Ну что, кто последний — тот лошара! — бросает она, уже скидывая куртку.
Быстро отбрасывает ногами, расшнурованные ботинки, стягивает штаны, и снимает футболку, оставаясь в одном белье.
Я замираю на мгновение, невольно залюбовавшись. Солнце играет на её коже золотистыми бликами, подчёркивает плавные линии плеч, изгиб талии. Капли пота блестят на шее, сбегают по ключицам — и мне безумно хочется провести пальцем вдоль этой дорожки, почувствовать тепло её тела.