А вот это был вопрос.
Весь наш «улов» мы пока свезли на подворье к тому же Фоме — за мзду малую старик разрешил подержать товар в пустом сарае. Но что дальше?
Я стоял посреди двора, глядя на гору бочек и свинцовых чушек, прикрытых рогожей, и в голове крутилась одна мысль: «Как?»
Зима вошла в силу. Снега навалило по пояс. Дороги встали — особенно за пределами крупных населённых пунктов. Обоз по такому снегу тащить — это безумие. Лошади выбьются из сил на первой сотне вёрст. Сани нужны широкие, кони сменные на каждой станции, корм.
Но всё же главное — степь.
От Москвы до окраин, поди, доберёмся. А дальше? Дикое Поле зимой — это белая пустыня. Ни ориентиров, ни жилья. Метель такая, что в двух шагах ничего не видно. Волки. Лютая стужа. Тащить гружёный обоз с порохом через снежную целину — стопроцентный способ заморозить людей и потерять груз.
Или ждать весны? Но весной распутица. Грязь по колено, телеги тонут.
— Тупик, батя? — спросил Бугай, видя моё лицо и понимая мои мысли.
— Не тупик, а задачка, — процедил я. — Хитрая, мать её, задачка.
Нужен был совет. И я знал, у кого его спросить.
К Елизавете я пришёл уже затемно. Она была в своей «конторе» — в той самой горнице с картами.
Выслушав меня, она подошла к окну, подышала на морозное стекло, протёрла пальцем «глазок».
— Горяч ты, есаул, — сказала она, не оборачиваясь. — Всё бы тебе нахрапом. Зимой в степь с обозом только самоубийцы ходят.
— Так-то оно так. Но мне в острог надо. Там люди ждут.
— Людям ты живой нужен, и с припасом. А не мёрзлый покойник в сугробе.
Она повернулась ко мне.
— Слушай сюда. Мои караваны на юг идут первыми. В конце февраля, как только наст окрепнет, но солнце уже высоко пойдёт. Мы ходим по льду рек, где можно, знаем дороги, где ветер снег сдувает. У меня возчики опытные, охрана своя, и места для ночлега по дороге известные.
Я навострил уши.
— Предлагаешь…
— Присоединяйся. Твой груз — в мои сани. Ты и Бугай — все вместе.
Это был идеальный вариант. Готовая логистика, маршрут, прикрытие. Не нужно изобретать велосипед.
— Но это… ждать, — я подсчитал в уме. — Два с лишним месяца? До конца февраля?
— А ты торопишься на тот свет? — она усмехнулась. — Лучше переждать здесь, в тепле, чем сгинуть в поле. Тем более, у нас с тобой дел в Москве невпроворот. Засекина надо дожимать. Связи налаживать.
Два с лишним месяца. В Москве. Рядом с ней.
Я посмотрел на Елизавету. Свет свечи играл в её волосах. Она смотрела на меня спокойно, но в глубине её глаз я видел тот же огонёк, что и в прошлый раз.
Искушение. Огромное, тёплое, бархатное искушение.