Но несмотря ни на что. Сопротивляюсь, как могу. Добавляю в голос твердости.
— Он найдет способ, — повторяю, голос все равно немного дрожит, — не оставит меня. Ты не можешь держать меня здесь силой вечно. Мы не нужны друг другу.
Влад усмехается, в язвительной усмешке нет веселья.
— Силой? Я не держу тебя силой, Марго. Я возвращаю то, что принадлежит мне. Горский показал свою слабость. Он не смог удержать тебя. Не смог бороться. Думаешь, достойный соперник для меня?
Пытливый взгляд скользит по моему лицу, словно пытаясь прочитать мысли.
— Ты говоришь, что не любишь меня. Я понимаю. Меня тяжело полюбить. Но ты и к нему не бежала с распростертыми объятиями, когда он тебя украл, верно? Ты не кричала от счастья, что наконец-то свободна. Что-то не заметил твоей оглушительной радости. Сама не знаешь чего хочешь. Разве не так? Ваша история случилась давно! Давно! В одну реку дважды не входят.
Его слова обжигают, как раскаленное железо. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Он прав? Внутри борется непонятное сомнение. Списываю все на давление со стороны. Столько лет жить в уязвимости, Кристовский меня просто ломает сейчас. Навязывает свое видение, но теперь все. Хватит. Я сама могу решать.
— Ты не понимаешь, — шепчу, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Ты специально все говоришь. Все можно. И в реку, и в море, и в океан. Хватит меня держать! Горский меня любит. Он знает, что такое любовь, понял? Ты не знаешь! Ты не способен!
— Любит? — Влад наклоняет голову, взгляд становится более пронзительным. — И эта его либофь привела к тому, что не смог отстоять тебя? Мозгов хватило лишь на то, чтобы подло увезти. Но как сохранить сокровище и отстоять от разбойников? Никак! Прекрасно. А дальше? Подумала, что дальше? Я задавал тебе вопрос, какого хрена Горский не появился раньше? Ты не смогла ответить. Ты даже не подумала о пресловутом «почему»! — вспыхивает зрачками снова. — Ждал пока разбогатеет и обрастет связями? Спешу тебя расстроить. Он заебется мои препоны обходить. Не ему со мной тягаться. Сил не хватит.
Муж делает шаг ко мне, инстинктивно отступаю. Его присутствие давит, заполняет собой все. Я чувствую себя загнанной в угол, без возможности выбраться.
— Ты говоришь, что устала от грязи, — продолжает, его голос становится тише, но от этого не менее угрожающим. — Но ты сама в ней погрязла, Марго. Ты позволила ему украсть себя. Ты позволила манипулировать тобой. Ты позволила себе быть игрушкой в его руках. Кому как ни мне понимать, как это происходит.
— Неправда! — вырывается сразу же.