— Он все равно заберет, понял? — рублю, когда слова заканчиваются.
— Да что ты, — коротко. — Уверена? — слово падает между нами.
Замолкаю резко. Вокруг резонирует волнами злости и надсадного бешенства. Влад буквально излучает шквал исступления. На глазах лицо мужа меняется. Становится опасным и непредсказуемым. Слышу скрип зубов, нечеловеческий звук пугает до дрожи. Ошарашено встречаюсь взглядом. Глаза Кристовского сужены. В них полыхает огонь адского пекла.
— Прекрати, — шепчу.
Я не слышу его дыхания. Только вижу, как вздымается волнами грудь. Она ходуном ходит, кожа натягивается, еще немного и лопнет сейчас.
— Влад. Ты меня пугаешь.
От страха начинает шуметь в ушах. Не знаю, чего именно боюсь, но становится по-настоящему страшно. Судорожно хватаю воздух. Время будто застыло. Влад вибрирующим изваянием нависает сверху.
— Хватит.
Хватаюсь за стол рукой. Задеваю что-то и это что-то падает и оглушительно разбивается. Спасительный звук возвращает Кристовского в сознание. Он медленно моргает, фокусируясь на моем лице. По щеке идет мелкая судорога.
Влад замечает мой испуг, нечеловеческий страх в моих глазах.
— Ты думала, я могу тебя ударить? — сипло спрашивает, в голосе звучит недоумение. — Ты за кого меня принимаешь? Я никогда не причиню тебе боль.
— Разве?
— Представь себе, — отходит на полшага назад. — Бить женщину? Я по-твоему кто? Падали кусок?
— Ты был в шаге, — дрожащим голосом напоминаю.
— Я был в шаге, чтобы вернуться и раздавить спасителя, Рит, — сквозь зубы цедит. — Поняла? Даже после попытки побега я разбираюсь не с тобой. С ним. Думал до тебя дошло.
Снова вижу странные крапинки в глазах. Они мерцают, отражают что-то древнее и дикое. Пытаюсь унять дрожь, тело не слушается. Всплыла еще одна грань его сложной, пугающей натуры.
Он контролирует все, даже свои собственные инстинкты, когда дело касается меня. Выходит, не позволит себе опуститься до банальных драк, потому что это признание слабости, а Влад не терпит слабости. Ни в себе, ни в других.
И что думать теперь?
Я разрываюсь мыслями. Как там Рома? Не сильно пострадал? Кто ему поможет? Можно с ума сойти от беспокойства. И дома ад кромешный.
— Даже не думай, — предупреждает Влад.
— О чем? — вскидываюсь.
— О нем не думай, — предупреждает. — Все равно ничего не выйдет. Не позволю.
Черт тебя побери!
Смотрю на него, пытаясь разглядеть за нарастающей яростью и контролем хоть что-то человеческое, что могло бы оправдать действия. Но вижу лишь отражение своей собственной значимости. Уверен в себе, как господь бог. Рома теперь кажется далеким, смазанным. Безумно за него переживаю. Влад же здесь, реальный, осязаемый, грозный и опасный.