– Уважаемый суд, – начала адвокат Игоря, и её голос, холодный и отточенный, разрезал тишину. – Мы не оспариваем медицинские заслуги господина Акимова. Мы оспариваем мотивы. Перед вами не семья. Перед вами – юридическая конструкция. Удобная для матери, выгодная для врача, желающего играть в благородного спасителя, и катастрофическая для отца, который лишён права воспитывать собственного сына. Поэтому истец просит изменить место жительства несовершеннолетнего Игнатьева Семёна Игоревича.
Каждое слово било по нарастающей. Борис не шелохнулся, но его ладонь стала сухой и горячей.
– Причины? – спросила судья.
Сегодня заседание вела пожилая женщина с лицом, на котором жизнь вывела карту всех возможных человеческих драм. Но именно сейчас на лице человека в чёрной судейской мантии не было ни единой эмоции.
– В настоящее время Семён Игоревич Игнатьев прописан в городе Харыбинске, в квартире, принадлежащей его матери, ответчице Людмиле Павловне Игнатьевой. Простите, Акимовой. Эту фамилию ответчица получила всего месяц назад. Но в новой семье Акимовых жилищные условия оценивались по жилплощади, принадлежащей новому супругу Людмилы Паввловны, желающего играть в благородного спасителя. Обратите внимание, уважаемый суд: все улучшения жилищных условий, о которых говорит ответчица, находятся в его собственности. В случае развода, а статистика таких поспешных браков удручает, она с ребёнком окажется на улице. Это не стабильность. Это зависимость. Истец же предлагает ребёнку законное право на долю в собственной недвижимости и финансовую обеспеченность. Семья Акимовых существует лишь на бумаге. Этот брак появился после вручения ответчице документов по данному делу для фотоотчётов опеки. У семьи нет совместных счетов, нет истории отношений до травмы ребёнка. Есть лишь стремительный брак, заключённый в период уязвимости матери. Это классический случай использования служебного положения для…
У меня закружилась голова, к горлу подкатила тошнота.
– Протестую! – голос нашего адвоката, Бородину, прозвучал спокойно, но железно. – Моя уважаемая коллега строит обвинения на домыслах.
Дальше она говорила о том, что ребёнку лучше будет жить в полноценной, существующей уже почти 5 лет семье отца. У него престижная, высокооплачиваемая работа. Отличные, превышающие в 5 раз по площади квартиру матери, жилищные условия.
Судья кивнула, давая слово Бородину. Но пока он говорил о процедурах, экспертизах и правах ребёнка, я ловила взгляд Игоря. В нём не было злости. Была холодная надменность. Высокомерие власть имущего перед бесправным.