Мой взгляд метнулся за его спину, там, в снегу, стонали мои искалеченные люди, а на вершине скалы, довершая картину полного сюрреализма, сидел огромный медведь и меланхолично чесал задней лапой ухо.
Это был не просто провал, а оскорбление моего интеллекта.
Я заставила свои губы задрожать и медленно подняла взгляд на этого разрушителя моих планов. Мои темные глаза наполнились искусно вызванными, блестящими слезами. Я прижала дрожащую руку, в рукаве которой лежал отравленный стилет, к груди, делая вид, что пытаюсь унять бешено бьющееся сердце.
— О… благородный господин… — пролепетала тихим, срывающимся голосом, вкладывая в него всю хрупкость и беззащитность, на которую была способна. — Вы… вы появились словно дух-хранитель… Я думала, что моя жизнь оборвется в этих диких снегах…
Я опустила голову, позволяя одной слезинке скатиться по моей идеальной, напудренной щеке.
«Ты покойник, Чон Мин-Хо, — мысленно произнесла, глядя на его грязные сапоги. — Я не просто убью тебя, а сделаю твою жизнь настолько невыносимой, что ты сам будешь умолять меня перерезать тебе горло. Ты заплатишь за каждого моего раненного человека, с процентами».
— Не нужно слез, прекрасная леди! — его голос зазвучал еще более уверенно и покровительственно, он сделал шаг вперед, подавая мне свою огромную руку. — Зло повержено, и теперь вы под моей защитой! Ни один волосок не упадет с вашей головы, пока я рядом!
Я смотрела на его протянутую ладонь. Прикосновение к этому идиоту казалось мне грязнее, чем купание в сточной канаве.
Но Лин Сюэ никогда не проигрывала.
Я медленно, с видимой неохотой и трепетом, вложила свои тонкие, холодные пальцы в его ладонь.
— Ваша доброта не знает границ, Господин Чон, — прошептала я, мысленно представляя, как вонзаю стилет ему между ребер. — Я… я с радостью приму вашу защиту.
Он просиял так, словно я только что вручила ему Императорскую печать.
«Радуйся, пока можешь, южный щенок, — подумала я, грациозно опираясь на его руку и выходя из кареты на морозный ветер. — Ты только что сам засунул голову в пасть тигра, и я проглочу тебя, даже не поморщившись».
POV Чон Мин-Хо
Северный ветер, завывающий в Долине Ветров, казался мне не более чем легким весенним бризом. Моя кровь кипела от адреналина и гордости. Я стоял посреди заснеженного тракта, окруженный поверженными, хоть и не убитыми, ибо милосердие — удел сильных, врагами, и чувствовал, как грудь распирает от осознания исполненного долга.
Отец был бы мной доволен. Я не просто прибыл на Север, а спас невинную жизнь в первый же день своего пути.