Говорят, что мир — это благословение Небес, за которое поколения воинов проливали кровь, орошая ею бесплодные камни границ. Мой отец, великий Гук-Гон Чон Хасо, часто повторял эти слова, когда мы сидели вдвоем на веранде, наблюдая, как заходит солнце. Моя матушка, Леди Сора, обычно в такие моменты лишь сладко зевала, поудобнее устраиваясь на своих подушках, и лениво замечала, что мир — это в первую очередь возможность не вскакивать по сигналу горна и пить чай, пока он еще горячий.
Я, Чон Мин-Хо, наследник этого славного рода, искренне старался проникнуться их мудростью. Честно старался, аж целых три года.
Но, видит Великий Дракон, тишина южного поместья «Тихий Источник» начала давить на меня сильнее, чем самый тяжелый доспех. В моих жилах текла кровь человека, которого прозвали Богом Войны, и дух женщины, ставшей легендой под именем «Леди Сталь». Мои мышцы требовали напряжения, мой клинок — свиста ветра, а мое сердце — подвига.
Вместо этого я каждое утро сражался с медведем.
— Балу, ну же, тяни лапу к уху, а не к пузу! Спина ровная, взгляд устремлен вдаль, словно ты видишь наступающие орды варваров! — прикрикнул на своего лохматого воспитанника, взмахнув тренировочным шестом.
Балу, огромный северный медведь, которого я привез из последнего похода своего отца, сидел на задних лапах посреди тренировочного плаца. Его косматая морда выражала крайнюю степень философского безразличия, в ответ на мой приказ он лишь громко фыркнул, почесал за ухом когтем размером с хороший кинжал и потянулся к стоящей неподалеку деревянной кадке.
— Нет! Сначала приветствие, потом мед! — я преградил ему путь шестом. — Ты — трофей великого воина! Ты должен внушать трепет и уважение, а не напоминать перекормленного кота!
Балу тяжело вздохнул. Иногда, мне казалось, что он понимает всё, что я говорю, и находит мои амбиции крайне утомительными. Медленно, с явным одолжением, медведь приподнял правую лапу и кое-как коснулся ею своего лба. При этом он так сильно скосил глаза на кадку с медом, что я не выдержал и рассмеялся, опуская шест.
— Ладно, старый пройдоха, твоя тактика выжидания победила мою дисциплину, а теперь ешь.
Медведь не заставил себя ждать дважды, через мгновение он уже вовсю чавкал, запустив морду в лакомство, а я присел на край каменного парапета, вытирая пот со лба. Мой двуручный меч, «Гром Юга», лежал рядом, его тяжесть всегда дарила мне уверенность, но сейчас даже он казался лишь красивым украшением в этом безмятежном саду.