Девушка, чьи пальцы я всё еще сжимал в своей широкой ладони, была воплощением хрупкости. Я смотрел на неё сверху вниз, боясь сжать руку чуть сильнее, чтобы ненароком не сломать её тонкие кости.
Она была прекрасна той особенной, утонченной красотой, которую воспевают столичные поэты, но которая редко встречается в реальной жизни. Кожа — белая, как свежевыпавший снег, без единого изъяна, губы, слегка посиневшие от холода, дрожали, словно лепестки вишни на ветру, а её глаза… темные, бездонные омуты, в которых плескался такой неподдельный ужас, что мое сердце воина болезненно забилось в груди.
Девушка не отрывала от меня взгляда, и я видел в нем покорность своей судьбе и благодарность своему спасителю.
— Леди, вам больше нечего бояться, — мой голос зазвучал на октаву ниже, приобретая те самые бархатные, успокаивающие нотки, которые, по словам моей сестры Ю-Ри, заставляли дворцовых служанок краснеть. — Меня зовут Чон Мин-Хо. Мой клинок отныне — ваш щит, ни один волосок не упадет с вашей головы, пока я дышу.
Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но из её горла вырвался лишь тихий, сдавленный всхлип, её хрупкое тело содрогнулось от крупной дрожи.
— О, Небесный Владыка, вы же совсем замерзли! — осенило меня.
Только сейчас я обратил внимание на её наряд. Тонкий серебристый шелк, изящная вышивка — это одежда для прогулок по отапливаемым дворцовым галереям, а не для выживания в суровых снегах Шаньсу.
Не раздумывая ни секунды, я отпустил её руку, расстегнул тяжелые бронзовые застежки своего походного плаща, подбитого густым волчьим мехом, и одним широким движением снял его с плеч. Плащ весил добрых пятнадцать кьин — он защищал не только от мороза, но и от скользящих ударов меча.
Я заботливо, с нежностью, на которую только был способен, накинул его на узкие плечи спасенной девы.
***************************************
POV Лин Сюэ
Тяжесть, обрушившаяся на мои плечи, была чудовищной.
Я едва не рухнула на колени прямо в грязный снег, когда этот безмозглый южный медведь набросил на меня шкуру мертвого волка. Мои ноги, не привыкшие носить на себе вес воинской экипировки, предательски подогнулись.
Плащ вонял.
Он пах конским потом, сырой кожей, оружейным маслом и чем-то неуловимо диким, животным. Для меня, чье обоняние было натренировано различать малейшие примеси ядов в благовониях, этот концентрированный аромат походной жизни стал настоящей пыткой.
Я инстинктивно попыталась сбросить с себя это смердящее покрывало, но Мин-Хо, сияя своей идиотской, праведной улыбкой, заботливо запахнул полы плаща на моей груди, едва не придушив меня.