– Ну можешь потерпеть, пока я окончательно приду в себя и смогу помогать. Может, я и сейчас на что сгожусь? – предлагает Алёна с улыбкой.
По сердцу растекается теплота, и я глажу щёку Алёны нежно, и наклоняюсь, чтобы оставить лёгкий поцелуй на губах.
– Не хочу тебя этим озадачивать. Тебе надо отдыхать и восстанавливаться.
– Именно этим и занимаюсь. Но думать я тоже люблю и задачи решать.
– Вода есть? – это Наташа подлетает к нам, хватает бутылку, протянутую Алёной, осушает половину и снова уносится на площадку.
Я рассказал Алёне про Надю и её финт с ДНК. Решил, что между нами не может быть тайн. Она очень злилась на бывшую неподругу , но согласилась, что нам надо пройти через эту процедуру ещё раз и официально, чтобы ни у кого больше не возникло желания действовать тайно и незаконно.
Мы наблюдаем, как Наташа весело играет. Она съезжает с горки, смеётся и общается с другими детьми, и я вижу, как её лицо светится от радости.
– Смотри на неё, – говорит Алёна, её голос наполнен нежностью. – Она такая счастливая. Ей не хватает общения со сверстниками. Иногда я переживаю, что долго держала её в изоляции. В смысле в садик она почти не ходила из-за… постоянных переездов.
Алёна вздыхает и смотрит на Наташу с гордостью, но я замечаю в её глазах тревогу.
– Что такое?
– Да родители, – отмахивается. – Звонила им сегодня. Вернее, пыталась. Трубку не берут. Обиделись.
– Дай им время прийти в себя, – стараюсь поддержать. – Дурман, которым их окутал Паша, рано или поздно спадёт. Они ведь не могут вечно оставаться в этом состоянии.
Алёна вздыхает и бормочет, что ей слабо верится.
– Они поймут, что обманывались, – говорю с нажимом. – Если не тебе и не мне, то медицинскому заключению точно поверят. Врачи подтвердят, что ты здорова, и это должно их успокоить. Они же не могут игнорировать факты.
– Очень хочу в это верить. Паша – это паук, он оплёл паутиной всю мою жизнь. И пытался мне внушить, что я больна. Это знаешь, когда тебе говорят, что ты что-то делал, а ты этого не делал, а потом тебе сочувствуют, и предлагают провериться, вдруг у тебя дебют шизофрении в двадцать два по невыясненной причине. А потом одним утром ты просыпаешься и понимаешь, что реально не помнишь, что было вчера, потому что витамины, которые ты принял накануне делают голову тяжёлой, а движения медленными и заторможенными.
– Сволочь. Тварь, – сжимаю кулаки, прибил бы Сокольникова вот этими руками.
Алёна открывает рот, чтобы что-то добавить, но внезапно мы слышим пронзительный крик. Я вскакиваю на ноги, понимая, что кричит Наташа.