– Наташа! – во всю силу лёгких орёт Алёна. – О, господи, отпусти её!
Она пытается бежать, но… не может. Хватается за бок, хнычет…
Я вижу мужчину, который схватил Наташу и тащит её в сторону густых деревьев.
Кто-то пытается ему помешать, но оказывается на земле. Мужчина, а, вернее, Сокольников, потому что я уверен, что это он, бьёт его резко.
Ноги уже сами несут меня в сторону Наташи и её похитителя.
Та, завидев меня, начинает громко орать:
– Папа! Папа! Помоги!
Пока рот её не накрывает рука и не заставляет замолчать.
Если бы смелая Наташа не вертелась, не упиралась пятками в землю, не пыталась вкрутиться из рук похитителя, я бы мог не успеть.
Но я успеваю…
Налетаю на мужика, отталкиваю от него Наташу и бью кулаком по скуле и в солнечное сплетение, пытаясь его отбросить подальше.
– Сука, – сплёвывает Сокольников кровь, всё-таки устояв на ногах.
Он, конечно, сильно изменился. Из парня в мужика. Но всё ещё красавец. Он всегда был рослым и крепким, что-то скандинавское в нём проскальзывало. Светлые волосы, синие глаза, широкая улыбка. Но гнилое нутро проступило наружу. И вместо улыбки на лице его оскал.
– Думал Алёнку у меня украсть. Не выйдет, – мотает головой и встаёт в стойку, будто собирается драться.
– Уходи… и не смей приближаться к Наташе и Алёне. Они мои.
– Они мои! – ревёт он, так что его голос разлетается по двору, эхом отражаясь от стен домов. – Мои, сука!
Его лицо искажает ненависть, в глазах сверкает безумие.
В голове у меня лишь одна мысль – защитить свою дочь и свою женщину.
Не успеваю среагировать, как он бросается на меня, выхватывая нож. Я инстинктивно делаю шаг в сторону, но Паша слишком близко. Лезвие проникает мне в бок, и я ощущаю резкую боль. Охнув, прижимаю пальцы к ране.
А Сокольников отскакивает и ухмыляется.
– Ещё добавить? – уточняет издевательски.
Я слышу крик Алёны, но не позволяю себе отвлечься.
– Рискни, – выдаю с усмешкой.
А сам чувствую, как кровь начинает сочиться сквозь пальцы, но это не останавливает меня. Я знаю, что должен действовать, должен дать отпор здесь и сейчас. Иначе это никогда не закончится. Сокольников, словно самец, решивший заявиться на чужую территорию.
Что ж… раз мы скатились до животных инстинктов, пусть валит и знает, что я своё не отдаю!
Он пытается сделать новый выпад, но на этот раз я более внимательный. Лезвие стремительно приближается, а инстинкт самосохранения берёт верх. Резко отступаю вбок, избегая удара, и одновременно хватаю Сокольникова за запястье, выбивая нож из его руки.
Оружие падает на землю, а я чувствую прилив адреналина и несколько раз даю ему коленом в живот. Он складывается пополам и падает на землю.