Мать Алёны наклоняет голову, явно недовольная.
– Где ж ты раньше был? Муж и отец? А?
Проглатываю неприятные слова, которые крутятся на языке. Конечно, в чём-то она права.
– Это к делу не относится. Мы с Алёной сами с прошлым разберёмся. Сейчас предлагаю всем остыть. Успокоиться. И встретится ещё раз дня через два, чтобы спокойно всё обсудить. Если вам негде жить, готов снять вам номер в отеле. Вы отдохнёте, соберётесь с мыслями и поймёте, что действительно лучше для вашей дочери.
Родители переглядываются, и отец, стиснув зубы, отвечает:
– Мы не нуждаемся в вашей помощи! Вы не имеете права вмешиваться в нашу семью!
Чувствую, как моё терпение на исходе, но стараюсь оставаться вежливым.
– Я понимаю, что вы переживаете, но вы бы лучше о дочери подумали, ей доверяли, а не человеку, который вам никто.
Однако родители Алёны, не желая меня слушать, продолжают возражать.
Бесполезно, – одними губами произносит Стрелецкая и отводит взгляд в сторону.
И я думаю, сколько раз она уже пыталась это сделать? Поговорить с ними? Убедить, что правда на её стороне?
Наконец, я смотрю, как родители Алёны уходят, и осознаю, что разговор не привёл к желаемому результату.
– Ну что? – кидает Алёна. – Будешь теперь думать, что у меня крыша поехала?
– Нет. Я не понимаю, как ты в эту ситуацию угодила.
Она вздыхает, опуская плечи.
– Я тоже не понимаю.
– Почему не сказала, что он пичкал тебя лекарствами, какой-то липовый диагноз поставил.
– А ещё доводил меня до истерики, чтобы я реально выглядела тронувшейся, увозил Натали несколько раз, заставляя сходить с ума. А потом внушал, что мы договорились. А я просто забыла… – из глаз Алёны вытекают две слезинки. – У меня башка иногда действительно ехала, и я начинала думать, что он прав… и думала, пока он не прокололся. А я не нашла баночку с лекарствами… Кажется, его отец что-то подобное проворачивал с его матерью. Вот и Паша… решил повторить.
Я обнимаю Алёну, притягиваю к себе и целую в макушку. Глажу по гладкой ровно заплетённой косе.
– Всё будет хорошо. Если бы это можно было доказать, ты бы его засадить смогла.
– Не хочу с ним связываться. Хочу жить спокойно.
– Со мной? – поддеваю её подбородок пальцами.
– Аха, с тобой, – шмыгает носом. – Прости.
– Всё хорошо.
Она прислоняется ко мне, утыкается щекой в плечо и вздыхает.
– Если родители приехали, то и Паша может быть рядом. Надо быть аккуратнее.
– Прости, что гуляем так поздно, я стараюсь найти помощника, но пока слабо выходит.
Мы сидим с Алёной на скамейке рядом с детской площадкой. Уже стемнело, но вечер тёплый, и дети носятся, как угорелые с криками и воплями, играя в «тай-тай-налетай». Наташа тоже там, нашла себе друзей.