На том конце провода слышалось только прерывистое, злое дыхание. Она поняла. Мой тон не оставлял пространства для маневров или кокетства. Она столкнулась не с капризным любовником, а с бетонной стеной.
— Пошел ты… — прошипела она, и звонок завершился. Я бросил телефон на стол. Все. Внешних раздражителей больше нет. Теперь я полностью принадлежу своей семье.
Я откинулся в кресле, закрыл глаза и, кажется, впервые за эти безумные сутки провалился в тяжелый, глубокий сон без сновидений.
***
Проснулся я от того, что затекла шея. Настенные часы в кабинете показывали половину шестого утра. Понедельник.
В квартире стояла абсолютная тишина. Ни шороха, ни скрипа. Анна и Соня, вероятно, спали, измотанные вчерашними эмоциональными потрясениями. Я тихо встал, размял затекшие мышцы и вышел из кабинета.
Пройдя по коридору, заглянул в гостиную. В полумраке раннего утра новый светлый диван казался огромным, мягким островом. В воздухе пахло новой мебелью. Квартира переставала быть склепом.
Я на цыпочках прокрался на кухню и прикрыл за собой дверь. Включил приглушенный свет над столешницей. Вчера я велел курьерам просто оставить пакеты с едой здесь. Вечером, пока спал в кабинете, Анна, видимо, пересилила свой страх. Она разобрала продукты. Все скоропортящееся было аккуратно разложено по полкам старого холодильника, который теперь был забит под завязку, как в новогоднюю ночь. Крупы, шоколад и соки стояли на столе.
Я подошел к раковине, умылся ледяной водой и посмотрел на продукты. Овсянка на воде. Вот что они ели вчера утром. Сегодня этого не будет.
Я никогда не был шеф-поваром, но холостяцкая жизнь и любовь к хорошей еде научили меня готовить несколько коронных блюд на высшем уровне. Я закатал рукава черной футболки и принялся за дело. Действовал бесшумно, как сапер на минном поле. Достал из холодильника фермерские яйца, настоящую мраморную говядину для бекона, жирные сливки, свежую клубнику и голубику.
Через час кухня наполнилась запахами, которые эта старая сталинка, наверное, не помнила со времен своего постройки. Запах шипящего на сковороде сливочного масла смешивался с ароматом жарящегося бекона. Я взбил яйца со сливками и приготовил омлет, тающуй во рту. На другой сковороде испек стопку золотистых, толстых панкейков.
Следом достал самую большую плоскую тарелку, которую смог найти в их скудном арсенале, и выложил на нее панкейки, щедро полив их кленовым сиропом и украсив горой свежих ягод. Рядом поставил большое блюдо из яиц с хрустящим беконом и нарезанными тонкими ломтиками свежими овощами и фруктами.