Бригадир присвистнул, оценивая масштабы.
— Прямо все? На помойку?
— В машину и на утилизацию, — отрезал я. — Мне нужен голый периметр. Поторопитесь, у меня график. Время пошло.
Грузчикам два раза повторять не пришлось. Двойной тариф творит чудеса. Закипела работа. Двое парней мгновенно подхватили тяжелый, воняющий старым табаком журнальный столик и поволокли его в коридор. Бригадир подошел к телевизору, ловко отсоединил провода, взвалил ящик на плечо и понес к выходу.
Раздался оглушительный треск рвущегося дерева. Оставшийся рабочий начал демонтировать полированную стенку, не церемонясь с петлями. Полки с жалобным звоном посыпались вниз, дешевый хрусталь, который Анна, вероятно, натирала до блеска часами, со звоном разбивался о паркет.
Я краем глаза наблюдал за Анной. Она стояла, боясь шевелиться. Ее глаза метались от одного грузчика к другому, а потом останавливались на мне. Она была в состоянии глубочайшего шока. Ее картина мира трещала по швам сильнее, чем ломающаяся советская мебель.
В ее понимании, этот продавленный, вонючий диван был для Максима святыней. Его лежбище. Место, откуда он вершил суд. Кресло было его троном. А теперь он своими же руками привел чужих мужиков, которые выносят все это из квартиры на помойку.
Она не могла понять, что происходит. Я видел, как в ее глазах паника смешивается с полным недоумением. Она, наверняка, думала, что мы идем ко дну. Что я лишаю их последнего — крыши над головой и имущества.
Я тактично отступил к дверному проему, скрестил руки на груди и просто наблюдал за работой. Мне было больно смотреть на их ужас, забившихся в угол, вздрагивающих от каждого грохота ломаемой мебели. Мой внутренний голос кричал: «Подойди! Скажи ей! Успокой!» Но холодный рассудок держал меня на месте стальными тисками.
«Терпи, — приказал я себе. — Рана должна очиститься, прежде чем заживет. Пусть вынесут этот гной из квартиры».
Я смотрел, как двое грузчиков с натугой поднимают вонючий диван. Как они разворачивают его, цепляя косяки, и выносят в прихожую. Вместе с этим диваном из квартиры уходила целая эпоха боли. Эпоха Максима.
Я посмотрел на опустевшую часть комнаты. На полу остались клубы серой пыли и глубокие царапины на паркете. Воздух словно стал чище. Следом достал из кармана телефон. На экране светилось уведомление от курьерской службы.
«Ваш заказ укомплектован. Ожидаемое время доставки: 45 минут».
Я заблокировал экран и перевел взгляд на Анну. Она смотрела на меня, как на незнакомца. Как на непредсказуемое стихийное бедствие.
«Ничего, Аня, — подумал я, позволяя себе едва заметную, мягкую улыбку, которую она вряд ли смогла разобрать в суете и пыли. — Подожди немного».