Анна делала невероятное. Она, живя в постоянном ужасе, каждую секунду ожидая побоев и унижений, находила в себе силы создавать для дочери крошечный, хрупкий защитный купол. Она улыбалась, пряча свою душевную агонию глубоко внутри, лишь бы девочка могла расслабиться хотя бы на то недолгое время, пока тиран спит.
В своей прошлой жизни я видел много сильных людей. Я видел бизнесменов, которые теряли миллиарды и не моргали. Видел кризис-менеджеров, которые увольняли тысячи людей. Считал их сильными. Но настоящая сила находилась сейчас здесь, на этой облезлой кухне. Она носила старый халат и кормила ребенка овсянкой с ложечки.
Анна была героиней. Она в одиночку держала оборону против того монстра, чье тело я теперь занимал, и не давала ему окончательно уничтожить психику ребенка.
Соня дожевала кашу, потянулась маленькими ручками через стол и обхватила мать за шею.
— Мамочка, я тебя люблю, — тихо, тепло прошептала девочка.
Анна закрыла глаза, зарывшись лицом в светлые волосы дочери. На секунду ее фальшивая улыбка спала, уступив место выражению такой пронзительной, отчаянной боли, что мне пришлось зажать рот рукой, чтобы не выдать себя вздохом. Ее худые плечи задрожали. Она обнимала Соню так, словно цеплялась за спасательный круг в эпицентре шторма.
Я бесшумно сделал шаг назад. Отступил в спасительную тень коридора. Я не имел права нарушать этот момент. Мое появление разрушило бы этот хрупкий купол вдребезги. Улыбка Анны мгновенно сменилась бы маской ужаса, а Соня снова спряталась бы за ее ноги. Я тихо вернулся в кабинет. Закрыл за собой дверь и прислонился к ней лбом.
— Я вытащу вас, — прошептал я тихо, — Клянусь. Разобью эту стену, даже если обломаю об нее руки.
***
Следующие пару часов я провел, методично собирая вещи в кабинете. Переоделся в джинсы с футболкой, сбросил пустые бутылки в мусорный пакет, стер пепел со стола, рассортировал какие-то документы Максима.
Около десяти часов утра тишину квартиры разорвал пронзительный звук дверного звонка. В тихой квартире этот трезвон казался оглушительным.
Я мгновенно среагировал. Схватил со стола ключи, рывком распахнул дверь кабинета и выскочил в коридор. По пути к входной двери я краем глаза заметил движение в гостиной. Двери туда были открыты. Я на секунду затормозил, повернув голову. И то, что увидел, заставило меня замереть.
Анна стояла в самом углу комнаты, между громоздким креслом и окном. Она инстинктивно задвинула Соню себе за спину, закрыв ее полами своего старого домашнего кардигана. Ее лицо побелело. Глаза были широко распахнуты.