В голове снова возникла вспышка.
Я спотыкаюсь об этого зайца в коридоре. Соня забыла его убрать. В бешенстве хватаю игрушку, иду на кухню, беру нож для мяса и на глазах у рыдающей, бьющейся в истерике дочери вспарываю зайцу живот.
— Еще раз бросишь свое дерьмо у меня под ногами — я все твои игрушки в мусоропровод выкину! Поняла, дрянь мелкая?!
Я отшвырнул зайца обратно в ящик, словно он был раскаленным углем. Попятился к двери, не в силах больше находиться в этом помещении. Это была не детская комната, а самый настоящий карцер. Тюрьма строгого режима для маленькой девочки, виновной лишь в том, что она родилась у монстра. Девочка жила здесь, как мышь под веником, стараясь не дышать, не шуметь, играя сломанными уродцами, потому что на новые у ее отца «не было денег».
Я выскочил в коридор, тяжело дыша. Одно дело — уволить человека. Другое дело — методично, каждый день уничтожать психику собственного ребенка.
Оставалось последнее место. Сердце любой квартиры. Место, где семья должна собираться вместе. Кухня.
Я прошел по коридору до конца и повернул направо. Кухня была просторной, но такой же запущенной. Дешевый, прожженный в нескольких местах линолеум, скрипучие шкафчики, покрытые несмываемым налетом жира и времени. В углу монотонно гудел старый холодильник.
Я подошел к нему. Моя рука легла на пластиковую ручку. Я знал, что должен открыть его. Дернул дверцу на себя. Тусклая желтая лампочка внутри моргнула.
Внутри не было нормальной еды. Вообще. Весь холодильник был заставлен пластиковыми контейнерами. Разными: от старых коробочек из-под мороженого до дешевых, помутневших от времени лотков с отломанными защелками.
Я достал первый. Открыл крышку. Внутри лежала порция переваренных макарон самой дешевой марки. Макароны слиплись в единый, неаппетитный ком. Никакого масла. Никакого мяса.
В следующем контейнере лежала половинка заветренной белокочанной капусты. В стеклянной банке — какой-то мутный, жидкий бульон, сваренный, судя по запаху, на самых дешевых суповых костях, где мяса не было по определению.
На дверце стоял пакет молока. Я машинально взял его в руки. Он был легким. Я заглянул внутрь — молоко было наполовину разбавлено водой. Чтобы хватило на дольше.
На самой нижней полке, стыдливо задвинутая в угол, лежала упаковка бумажных, розовых сосисок. Три штуки. Самых дешевых, из сои и костной муки.
Мой мозг мгновенно провел расчеты. Я прикинул стоимость всего содержимого этого холодильника. Копейки на целую неделю. И тут же перед моими глазами всплыла другая картина. Буквально двадцать минут назад. Мой кабинет. Пустая бутылка односолодового виски на столе.