Мой внутренний оценщик мгновенно просканировал пространство. Классическая сталинка. Монументальная постройка. Высоченные, под три с лишним метра потолки, широкие дверные проемы, толстые кирпичные стены, обеспечивающие звукоизоляцию. Площадь квартиры навскидку переваливала за сотню квадратных метров. В моей прошлой жизни, в центре Москвы, такие апартаменты, даже убитые, стоили бы целое состояние. Но то, во что этот Максим превратил роскошную жилплощадь, вызывало лишь раздражение.
Квартира умирала. Медленно, годами, без косметического ремонта и элементарного ухода. Паркет под моими ногами предательски скрипел, многие плашки рассохлись и шатались. Обои в коридоре — когда-то дорогие, с тиснением — выцвели.
Я сделал несколько шагов по длинному коридору, ведущему к кухне и комнатам. Мой взгляд, привыкший цепляться за детали, начал фиксировать странные, пугающие аномалии в интерьере. Дверь в ванную была приоткрыта. Я машинально потянулся к ручке, чтобы закрыть ее, и она просто осталась у меня в руке. Механизм был вырван. Дерево вокруг замка треснуло и расщепилось.
Я перевел взгляд на стену напротив ванной. На выцветших обоях зияла вмятина. Штукатурка под бумагой осыпалась, обнажив серый бетон. Чуть дальше, возле входа в гостиную, была еще одна. На высоте человеческого плеча.
Я медленно поднял правую руку. Инстинктивно, словно подчиняясь чужой, зловещей мышечной памяти, сжал пальцы в кулак и поднес его к ближайшей вмятине на стене. Кулак идеально вошел в углубление.
По спине пробежали мурашки. Каждая вмятина — промахнувшийся удар. Удар, который предназначался не стене. Я представил, как этот ублюдок, накачанный виски, загонял жену в угол коридора, замахивался и со всей дури бил в стену рядом с ее головой, упиваясь ее ужасом.
Меня передернуло. Я отдернул руку от стены, словно обжегшись. И тут заметил еще кое-что. При всей этой разрухе, при сломанных ручках и выбитой штукатурке, в квартире была одна парадоксальная, не укладывающаяся в голове деталь. Здесь было маниакально чисто. Ни одной пылинки на плинтусах. Никакой паутины в углах высоких потолков. Старый, рассохшийся паркет был натерт до блеска. Зеркало в прихожей сияло так, словно его только что распаковали.
Мой мозг, все еще работающий на стыке двух личностей, мгновенно подкинул ответ. И этот ответ заставил меня стиснуть зубы.
…Два часа ночи. Я возвращаюсь с корпоратива. Пьяный в хлам. Скидываю грязные ботинки. Анна выбегает из спальни в ночнушке. Она сонная, напуганная.
Я провожу пальцем по поверхности обувной тумбочки и подношу его к лицу жены. На подушечке пальца едва заметная, серая пылинка.