Под причитания Настасьи, которая провожала меня в коридоре, надела черное пальто длиной почти до щиколоток, накинула сверху шаль с бахромой и спрятала ладони в перчатки. На голову — шляпку строгой формы, в руки — саквояж, в котором лежали письма для потенциальных слушательниц моего курса и треклятая газета.
Широкая лестница в парадной была полита водой — кто-то из дворников уже прошелся с ведром. По ступеням прокатился тонкий гул моих каблуков, и на каждом пролете слышалось эхо шагов.
Сосредоточившись на мелочах, я гнала от себя тревожные мысли и старалась не думать о том, как переступлю порог Университета. Газету прочитают все — в этом я не сомневалась и потому готовилась к взглядам исподтишка, насмешкам, ухмылкам и ехидству.
На первом этаже у входной двери, завидев меня, поднялся с табурета и слегка поклонился наш швейцар.
— Госпожа Воронцова, доброго здоровьечка, — пожелал он привычно.
— Здравствуй, Степан, — отозвалась я и вышла во двор.
У арки, ведущей на улицу, стоял экипаж со знакомым кучером. Я подошла, кивнула, и он ловко спрыгнул с козел.
— В университет?
— Туда.
Я не торопилась садиться. На секунду замерла, глядя на арку, ведущую в улицу, и выше — туда, где над крышами домов серело петербургское небо. Вздохнула и помассировала виски, представив, каким длинным будет день… Потом взяла подол юбки, приподняла, чтобы не испачкать на мокрых ступеньках, и села в экипаж.
Утро выдалось пасмурным. Петербург, как и положено в такие дни, выглядел угрю: мокрый булыжник, свинцовые облака, влажный воздух, от которого мутнеют окна.
Экипаж качался, колеса позванивали по мокрому мосту. Проезжая мимо Невы, я мельком глянула в сторону набережной, где располагался особняк Хованских. А ведь только вчера вечером, стоя в обществе княгини и баронессы Энгельгардт, я чувствовала себя в окружении единомышленниц.
А сегодня утром получила этот шарж…
У университетского здания стояли кучки студентов — под зонтами, у входа, кто-то с книгой в руках, кто-то с дымящейся папиросой. Когда я подошла, голоса стихли. Пришлось вскинуть голову и пройти мимо них всех, глядя перед собой.
Да, я стала темой для разговоров. Но я шла прямо, не ускоряя шага. И не отворачивая лица.
Сегодня — обычный учебный день. И если кто-то думал, что одной карикатурой можно сбить меня с курса… то этот кто-то сильно ошибся.
В аудитории, где собирались преподаватели перед началом лекций, также стало тихо, едва я вошла. Пришлось закусить губу и пройти к свободному столу с гордым, независимым видом.
Большинство мужчин скомканно поздоровались, отведя взгляды, но был один, кто смотрел в упор.