От греха.
Когда я вновь шла по коридорам университета к своей лекционной каморке, то чувствовала себя уже гораздо лучше, чем в момент, когда переступила порог здания чуть раньше.
— Добрый день, дамы, — сказала я, войдя в аудиторию — Сегодняшний день мы с вами посвятим сравнительной юриспруденции…
Когда лекция закончилась, и три моих прилежных — и единственных — ученицы поднялись с мест, я жестом остановила княжну Софью и пригласила подойти к кафедре. На хорошеньком личике появилась гримаса, но девушка все же приблизилась.
— Как ваши дела, Софья Григорьевна? — спросила я, складывая ровной стопкой свои конспекты.
— Вполне неплохо, благодарю вас, — чопорно ответила она.
— Я слышала, ваш отец был недоволен вашим зачислением на курсы. Даже обратился с жалобой…
— Ах, — она всплеснула руками и рассмеялась звонким колокольчиком. — До чего забавно вышло с папа́ ! Разрешение для курсов мне подписал мой старший брат Мишель. Он уже взрослый, живет независимо от папа́ и потому не обязан ему подчиняться. Ох, как же злился бедный папа́, когда понял, что может выйти семейный скандал.
Софью все это откровенно забавляла. Я же не находила в сложившейся ситуации ничего смешного.
— Жалоба князя Платонова — это не шутка, — нахмурившись, произнесла я. — Могли быть последствия.
Княжна заморгала длинными ресницами. Она решительно не понимала, о чем я говорила.
— Но отец отозвал жалобу, — протянула она с явной досадой. — Почти сразу же, как выяснил, что разрешение для меня подписал Мишель.
— Ваш отец забрал жалобу, чтобы не пострадала честь семьи, — с намеком произнесла я.
Но Софья Григорьевна его не поняла.
— Так я о том и толкую! — тряхнула она светлыми волосами.
— Но жалоба изначально была не обоснована, — я терпеливо принялась ей разъяснять.
— Может быть… — она наклонила голову и посмотрела на меня вопросительно, подавив зевок.
— И необоснованная жалоба могла обернуться для кого-то серьезными последствиями. Кого-то могли уволить. Меня, к примеру, или служащего архива, или канцелярии…
В глазах княжны по-прежнему не было и намека на понимание.
— Но ведь не уволили! — она вновь легко рассмеялась. — Право слово, Ольга Павловна, к чему эта проповедь? Если бы… могли бы… — Софья покачала головой недоумевая.
— К тому, что ваша с братом забава могла обернуться для кого-то страшной бедой.
Вздохнув, я помассировала двумя пальцами переносицу и махнула рукой.
— Ступайте, Софья Григорьевна, — я сдалась и отпустила девушку, которая уже изнывала от нетерпения.