— Ее светлость оказала мне неоценимую услугу и помогла добиться получения места в Университете.
Лев Васильевич немного скис.
— Да-да, об этом мне следовало догадаться. Варвара Алексеевна, она… гхм… передовых взглядов.
Что-то в его голосе заставило меня спросить.
— Считаете это недостатком?
— Считаю это новомодной блажью, уж простите мою прямоту.
— Простить-то прощу, но вот согласиться не могу, — ответила я спокойно. — Образование для женщин — не блажь, а необходимость. Даже если вам, полковник, удобнее думать иначе.
Он выпрямился в кресле, сохраняя безупречную осанку, но по едва заметному движению плеча я поняла, что он в корне со мной не согласен.
— Позвольте, Ольга Павловна, но необходимость в чем? Женщине, которая выйдет замуж и будет вести хозяйство, высшее образование не требуется.
Я вскинула брови.
— Вы полагаете, что единственное предназначение женщины — выйти замуж и вести хозяйство?
— Я полагаю, что это естественный порядок вещей.
— А если женщина хочет большего? — спросила я, изучая его лицо.
Он не сразу ответил.
— Тогда, быть может, ей и не следует хотеть большего.
— Не следует?
Лев Васильевич не отвел взгляда, напротив — в его глазах была уверенность.
— Да. Ведь это желание не принесет ей ни покоя, ни счастья, ни уважения в обществе. Оно лишь заставит ее бороться там, где у нее изначально меньше шансов.
« Как вас » — повисло в воздухе непроизнесенным.
Я пожала плечами, потому что за последние несколько дней устала от бесконечных споров. И что-либо доказывать тоже устала. Хотелось оставить борьбу в стенах Университета и за его пределами насладиться спокойным вечером.
Жаль, что это было невозможно.
Утро следующего дня началось для меня с криков, доносящихся из прихожей. Еще не до конца проснувшись, я схватила плотный халат и, накинув его поверх длинной ночной сорочки, выскочила из спальни.
— Отдай, Мишка, не вздумай прятать! Я все одно вижу, что у тебя под мышкой!
— Тетка Настасья, ну не надо, — упрямился мальчишка. — Не ей это… это не для нее.
Я вышла в прихожую и увидела, как встрепанная Настасья изо всех сил тянула отчаянно упиравшегося Мишу за рубашку. Сын дворника, он не только помогал отцу, но еще таскал для жильцов дома дрова и воду и разносил по утрам свежие газеты.
— Что здесь такое? — громко спросила я.
И Настасья, и мальчик замерли, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Под мышкой у Миши я как раз заметила свернутую рулоном газету. Кухарка, не стесняясь моего появления, ловко выдернула ее у него из-под руки.
— Ах ты, щенок бессовестный! — зашипела она. — Газету, значит, утаить надумал? Деньги себе в карман, небось, хотел засунуть?