Я вдруг вспомнил школьный кабинет химии, где на стене висела огромная красочная таблица. Странно, как такие мелочи остаются в памяти, несмотря на все потрясения.
— Прописал их атомную массу. Валентности разложил от активных до пассивных.
Долговязый вытащил из внутреннего кармана сюртука платок и промокнул лоб, хотя в комнате не было жарко.
— В общем, очень умно придумана таблица. Это был практически прорыв в химии, — я повернулся к своим собеседникам. — То есть, вы понимаете, её можно «придумать» уже сейчас.
— Да, я всех элементов не помню, но концепция будет ясна, а это уже не просто научный престиж, это уже мировая политика.
— Егор Андреевич, вы понимаете, что после того, что вы сейчас рассказали, — он слегка запнулся, подбирая слова, — мы просто обязаны вас закрыть и никому не показывать.
Его голос звучал напряжённо, почти угрожающе, но в нём слышалось и что-то ещё — может быть, надежда или страх?
— Понимаю, — ответил я, с улыбкой глядя на долговязого. — Но я уверен, вы этого не сделаете.
Я слегка сделал паузу.
— Ну а если пойдёте на принцип и сделаете, то вы просто ничего от меня не получите, вы же это знаете. И Иван Дмитриевич подтвердит, что я гораздо сговорчивее, когда у нас именно диалог, а не принуждение.
Иван Дмитриевич кивнул, подтверждая мои слова. Огонёк свечи отразился в его глазах, делая взгляд глубже и мудрее.
— Да, я в курсе, — сказал долговязый, барабаня пальцами по столешнице.
— Вот и подумайте.
Он прошёлся по комнате, поскрипывая начищенными до блеска сапогами, и остановился прямо передо мной:
— Обязательно подумаем, Егор Андреевич. Вы когда планируете уезжать к себе?
— Да, вот на днях, — ответил я, добавив с нажимом: — Желательно поскорее.
Долговязый обменялся взглядами с Иваном Дмитриевичем, и я уловил в этом безмолвном диалоге какое-то решение.
— Задержитесь ещё завтра, — попросил долговязый, и в его голосе прозвучали нотки, которых я ранее не слышал — почти просительные. — Нужно попасть к нотариусу и оформить кое-какие бумаги.
Я медленно кивнул, понимая, что выбора у меня особо нет.
— Хорошо, — согласился я. — Завтра так завтра.
Утром я проснулся от непривычной тишины. Никаких криков торговцев за окном, никакого стука колёс по брусчатке, никто не барабанил в дверь с очередной срочной новостью. Я позволил себе ещё несколько минут неги, растянувшись на соломенном тюфяке, застеленном льняной простынёй. Впервые за много дней я действительно выспался.
Потянувшись до хруста в суставах, я свесил ноги с кровати. Прохладный утренний воздух заставил меня поёжиться. Умывшись водой из кувшина, стоявшего на грубо сколоченном столике у окна — вода, к слову, была ледяной и мгновенно прогнала остатки сна — я оделся и вышел. Пока одевался, в голове проскочила мысль — а не «придумать» ли центральное отопление. Пусть и отдельно в каждом здании, но почему бы и нет⁈