Игорь Савельевич пожал мне руку с уважительной осторожностью, словно боялся, что я теперь тоже под напряжением. Сам же окинул оценивающим взглядом мой кабинет, сам себе кивнул, переступая порог.
— Великое дело сделали, Егор Андреевич, — произнёс он серьёзно. — Я, признаться, думал, блажь учёная. А оно вон как обернулось. Купцы между собой шепчутся, что генерал Давыдов из Помахово ответ получил быстрее, чем успел трубку раскурить.
— Было такое, — кивнул я, приглашая гостей к столу. — Но давайте о земном. Как Уваровка? Как торговля?
Фома степенно уселся в кресло, которое жалобно скрипнуло под его весом, и выложил на стол объёмистую кожаную папку, развязывая тесёмки.
— Уваровка цветёт и пахнет, Егор Андреевич, — начал он, доставая несколько листов, исписанных аккуратным почерком Степана. — И не только навозом, уж простите за прямоту, но и деньгами. Народ работает так, что щепки летят. Помните, как мы начинали? Десяток покосившихся изб, огороды заросшие, народ голодный и злой? А теперь… — он всплеснул руками. — Теперь у нас уже сорок дворов! Сорок! Люди идут отовсюду — из соседних деревень, из дальних губерний. Слухи разошлись, что в Уваровке барин справедливый, земли хватает, работы полно, а жизнь сытая.
Он наклонился вперёд, понизив голос до заговорщического шёпота, хотя в кабинете кроме нас троих никого не было:
— Степан наш — молодец, надо сказать. Железный мужик. Всё по расписанию, всё по науке, как вы велели. Севооборот соблюдаем строго — где в прошлом году рожь была, там нынче клевер посадили, землю подкормить. Урожай, Егор Андреевич… — он покачал головой с восхищением. — Я в жизни такого не видывал. Вырос минимум вдвое! Не просто чуть-чуть, а именно вдвое, местами втрое! Амбары, которых, к слову, построили еще два — трещат от зерна! Пшеница такая густая пошла, колосья тяжёлые, зерно крупное. Продали излишки купцам тульским — деньги хорошие выручили.
Матрёна принесла самовар, разлила чай в фарфоровые чашки, поставила на стол тарелку с пирогами.
— Теплицы как? — спросил я, когда Матрёна ушла, прикрыв за собой дверь. — Работают?
— Ещё как работают! — Фома просиял. — У нас теперь семь новых теплиц построили, Егор Андреевич! Большие, крепкие, со стеклянными крышами. Семён столько стекла наделал, что хватило и на теплицы, и на продажу ещё осталось. Печи под грядками — как вы рисовали — держат тепло отменно. Снаружи уже холодрыга, листва опадает, а у нас в теплицах — лето! Огурцы свежие, помидоры, зелень всякая. Везём в Тулу — купцы с руками отрывают, цену дают втридорога. Я грешным делом подумал, не золотые ли мы огурцы продаём.