— Начинаем проверку, — решительно сказал я, кладя пальцы на ключ. — Александр, фиксируй время.
Он достал карманные часы, кивнул:
— Записываю. Девять часов и три минуты утра.
Я нажал на ключ. Короткое нажатие — точка. Отпустил. Длинное нажатие — тире. Отпустил. Три коротких. Три длинных. Три коротких. SOS (са-мо-лет о—ло—во са-мо-лет) — самый узнаваемый сигнал, который мы с Николаем заранее выбрали для первой проверки. Простой, запоминающийся, невозможно спутать с чем-то другим.
— Передано, — выдохнул я, отпуская ключ и чувствуя, как сердце бешено колотится. — Теперь ждём ответа.
Тишина. Только ветер шелестел в траве да лошади фыркали, привязанные к телеге неподалёку. Студенты застыли, глядя на приёмник. Бумажная лента медленно ползла под пишущим стержнем, приводимая в движение часовым механизмом, но стержень не двигался — линия оставалась ровной, чистой.
Прошла минута. Две. Три.
— Может, сигнал слишком слабый? — тихо спросил один из студентов, Михаил Иванов. — Шестьдесят вёрст — это очень далеко для такого тонкого провода…
— Или где-то обрыв, — предположил его брат Пётр. — Мы же не могли проверить каждый сантиметр линии после монтажа.
Я сжал кулаки, чувствуя, как подкатывает разочарование. Нет. Не может быть. Мы так тщательно всё проверяли. Каждое соединение пропаивали. Каждый изолятор осматривали. Провод протягивали с таким усилием, чтобы он не провисал, но и не рвался от натяжения.
— Ещё минуту, — твёрдо сказал я. — Николаю нужно время, чтобы принять сигнал, расшифровать и отправить ответ.
Александр Зайцев не сводил глаз с приёмника, губы его беззвучно шевелились, отсчитывая секунды.
И вдруг — стержень дрогнул. Качнулся. Коснулся бумаги, оставив короткую чёрточку. Ещё одну. Длинную. Короткую. Длинную.
— Идёт! — выдохнул Александр, и голос его сорвался на крик. — Сигнал идёт! Вижу запись!
Студенты сгрудились вокруг аппарата, глядя на ленту, где стержень четко оставлял чёрточки — короткие и длинные, точки и тире, складывающиеся в закодированные буквы.
Я наклонился, всматриваясь в запись, сердце колотилось так, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Александр уже доставал таблицу кодов, сверяя последовательность символов с буквами.
— П… Р… И… Н… Я… Л, — по буквам читал он, водя пальцем по записи. — «Принял». Дальше… С… И… Г… Н… А… Л… «Сигнал». Потом… Ч… Ё… Т… К… И… Й. «Чёткий»!
Он оторвался от ленты, и на лице его было такое выражение чистого, детского восторга, что я невольно улыбнулся.
— Работает, — прошептал я, и только сейчас понял, что всё это время задерживал дыхание. — Чёрт возьми, оно работает.