Он остановился у окна, глядя на вечерний город, окрашенный золотом заходящего солнца:
— Координация действий между отдельными армейскими корпусами, которые разделены сотнями вёрст. Снабжение войск — интендант в Москве мгновенно узнаёт, что нужно армии на передовой. Разведка — донесения агентов не едут неделями в секретных депешах, а приходят в штаб за минуты. Это полностью меняет саму природу, саму суть войны, Егор Андреевич!
Он резко развернулся ко мне, и в его глазах горел азарт, почти хищный блеск, который я очень редко видел у этого обычно невозмутимого, сдержанного человека:
— Это оружие страшнее артиллерии. Потому что даёт то, чего никогда не было ни у одной армии в истории человечества — абсолютный контроль, мгновенную реакцию, идеальную координацию. Наполеон сейчас думает, что знает силу русской армии по опыту прошлых войн, что может рассчитать её возможности, исходя из старых данных, предсказать её действия. Он ошибается, Егор Андреевич. Он даже представить себе не может, что мы будем знать о каждом его шаге через час, а он о наших действиях — через неделю.
Иван Дмитриевич вернулся к столу, положил обе ладони на стол, наклонился ко мне:
— Мы должны протянуть линию до Москвы. Немедленно, не теряя ни дня. Это приоритет номер один.
— Это огромные затраты, Иван Дмитриевич, — напомнил я, хотя сам прекрасно понимал необходимость проекта. — Нужны тонны медного провода — дорогого, дефицитного. Тысячи деревянных столбов, которые нужно заготовить, обработать, установить. Сотни изоляторов из керамики или стекла. Батареи для каждой станции — медь, цинк, серная кислота в больших количествах. Люди для строительства, для обслуживания, для круглосуточного дежурства на станциях. Охрана линии — провод ведь могут перерезать, украсть медь, она дорого стоит.
— Государство заплатит, — твёрдо, не допуская возражений, отрезал он, и в голосе не осталось и тени сомнения. — Казна выделит средства. Я лично поеду к императрице Екатерине Алексеевне, представлю ваше изобретение, объясню его стратегическое значение. Я пойду к военному министру, к канцлеру. Они поймут важность. Если кто-то будет сомневаться или тормозить — я заставлю их понять. Если не хватит аргументов — привезу их сюда, покажу работающую систему собственными глазами, как только что видел сам.
Он начал энергично ходить по кабинету, уже мысленно выстраивая план действий, и я видел, что мысль его работает на полную мощность:
— Первая линия — экспериментальная, пилотная — от Тулы до первопрестольной Москвы. Это позволит напрямую, без посредников связать наш оружейный завод, производящий штуцеры и военное снаряжение, с центральным московским арсеналом, с военным министерством. Передавать заказы, координировать поставки, отчитываться о выполнении. Если опыт будет успешным, а я не сомневаюсь в этом — тянем дальше, уже с полным финансированием. В Петербург, к императорскому двору. На запад — к Смоленску, к границе с Польшей. На юг — к Киеву, где расположена вторая армия. Сеть. Паутина связи, опутывающая всю империю и стягивающаяся к центру — к трону.