В недалёком прошлом — примерно год назад…
Сёстры Арикель вышли вместе — редкость сама по себе.
Обычно они появлялись порознь: Алиса — шумно, с порога, Элира — как тень из угла комнаты, которую ты почему-то не заметил раньше. Но сегодня они вышли из дома вдвоём, и направились куда-то в сторону Торгового квартала.
Я проводил их взглядом из-за угла и подождал ещё минуту — на случай, если одна вернётся.
Не вернулась…
Ключ к их дому у меня был давно. Сделанный без спроса, разумеется — но в этом не было ничего личного.
Просто привычка — я снимал копии со всех ключей, которые попадали мне в руки дольше чем на минуту, включая ключи людей, которым доверял.
Особенно — ключи людей, которым доверял.
Замок щёлкнул мягко, без усилий.
Внутри пахло воском и лавандой — всегда одно и то же. Я прикрыл дверь за собой, постоял, прислушиваясь. Тишина. Только часы на каминной полке.
Не торопясь, я прошёлся по гостиной.
Дело было не в конкретном подозрении. Скорее — в ощущении. В том, как Элира иногда задерживала на мне взгляд на долю секунды дольше, чем нужно для обычного разговора. В том, как Алиса однажды — мельком, вскользь — произнесла фразу, которая не вязалась с тем, что она могла знать о моих делах. В мелочах, которые по отдельности ничего не значат, а вместе складываются в вопрос без ответа.
Сёстры Арикель знали слишком много о слишком многих людях в этом городе.
А о себе — не рассказывали ничего.
Кристалл звука был размером с голубиное яйцо, невзрачный, тёмно-серый. Лаверий сделал две штуки и предупредил, что дальше двадцати метров работать они не будут.
Я спрятал кристалл в диване, в гостиной, встал, огляделся. Ничего не изменилось.
Может, это лишнее.
Может, сёстры Арикель — просто двое ушлых дельцов, которые умеют держать рот на замке и собирать нужных людей вокруг себя. Может, никакой игры нет, а есть только моя паранойя, которую Лаверий однажды назвал «профессиональным рефлексом».
Может…
Вот только паранойя — это профессиональный рефлекс.
А рефлексы меня ещё ни разу не подводили.
В недалёком прошлом — примерно полгода назад.
Кристалл в кармане был тёплым.
Это хорошо. Когда тёплый — значит, работает. Когда холодный — ничего не слышно, только тишина и собственный пульс в ушах.
Я стоял в подворотне напротив дома сестёр, прижавшись спиной к склизкой кладке, натянув капюшон до самых бровей. Дождь уже почти кончился — только редкие капли срывались с карниза и стучали о мостовую. По уличному фонарю на углу ползла улитка. Где-то в доме напротив не спал и громко орал ребёнок.