Руки женщины застыли в воздухе. Ладони раскрыты. Пусты.
Боги. Что я делаю? По щекам хлынул стыд. Горячий, липкий, невыносимый. Я выглядела как загнанное животное, которое кусает руку, протянутую с кормом.
— Простите… — выдохнула я. Голос сорвался, стал тонким, чужим.
Моравиа медленно повернул голову, но руку с моего плеча не убрал. Она словно шептала мне: «Я здесь.» И этих слов было достаточно.
Я увидела, как в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое.
Я ненавидела это. Ненавидела, что он начал читать меня, как открытую книгу, пока я всё ещё пыталась запереться в собственной голове.
— Не прикасайтесь к ней без предупреждения, — спокойно произнёс генерал. — Ей это не нравится. Учтите.
В голосе не было приказа. Была констатация факта.
Хозяйка растерянно моргнула. Я понимала всю абсурдность ситуации. Она впервые сталкивалась с такой клиенткой и пока что не нашла внутри себя инструкцию.
— Конечно, господин генерал… Разумеется, — закивала она.
Я опустила глаза. Стыд жёг кожу сильнее, чем свежий ожог. Теперь я выглядела не просто сломанной. Безумной. Дикой. Той, кто вздрагивает тогда, когда другие нормальные люди просто улыбаются.
Генерал медленно стянул перчатки. Кожа соскользнула с пальцев с тихим шорохом. Он положил их на край прилавка.
— Нам нужно роскошное платье, — сказал он уже холоднее. — И как можно быстрее.
— Да, сэр! — засуетилась хозяйка, доставая измерительную ленту с серебряной шкалой. — Какой оттенок предпочитает госпожа?
Я открыла рот.
И не смогла выдать ни звука. Потому что не помнила.
Когда-то у меня были любимые цвета? Наверное. Но после Соулкенов всё превратилось в список запретов: «Этот тон слишком дерзок». «Этот выглядит дёшево». «Приличная жена графа такое не носит». «Ты не имеешь права выбирать. Ты имеешь право соответствовать».
Я вдруг осознала с леденящей ясностью: я не знаю, что нравится мне. Я забыла, как это — хотеть что-то для себя.
Повисла пауза. Тяжёлая, наполненная только тиканьем магических часов и далёким шумом улицы. Мне казалось, что она считает меня сумасшедшей.
— Тёмные оттенки, — неожиданно произнёс Моравиа. — Я думаю, что они ей подойдут.
Я подняла взгляд, полный благодарности. Я впервые задумалась над тем, что там, в браке, я потеряла часть себя, чтобы выжить. Я просто убила часть себя, которая чего-то хочет, о чём-то мечтает. Каждый мой день превращался в экзамен, а все мысли были только об одном — как сбежать?
Генерал смотрел на ряды платьев не как покупатель. Как полководец, изучающий поле боя. Взгляд скользил по тканям, оценивая крой, плотность, вес, потенциальную уязвимость.