Я подошёл к первой контрольной точке — плавучей платформе, залитой светом прожекторов.
Судья взвесил улов:
— Двенадцать килограммов ровно. Второе место на данный момент. Лидирует немец с четырнадцатью килограммами.
Я кивнул молча. Опустил садок обратно в воду, развернул катер и ушёл.
«Два килограмма отставания. Это не критично. Одна крупная рыба в два кило — и я сравняюсь. Две рыбы — и я вырвусь вперёд».
Солнце поднималось медленно, нехотя. Небо окрасилось сначала в грязно-розовый, потом постепенно посерело.
Дождь кончился, но ветер только усилился. Он продолжал трепать воду, создавая волны, которые раскачивали катер и мешали держать приманку на нужной глубине.
Я чувствовал усталость всем телом. Плечи натружены от постоянных забросов. Шея затекла от неудобной позы. Глаза резало от света эхолота и фонаря.
Но я продолжал. Менял приманки, пробовал разные точки. Облавливал новые бровки. Работал как машина, которая не может остановиться, пока не выполнит программу.
К девяти утра — через двенадцать часов с начала турнира — у меня было тридцать три килограмма рыбы.
Я снова подошёл к контрольной точке для второго взвешивания.
Судья посмотрел в планшет:
— Тридцать три килограмма. Хороший темп, но всё ещё второе место. Немец держит лидерство — тридцать четыре с половиной килограмма. Отрыв сокращается.
Я кивнул и снова развернул катер.
«Всё равно мало. Темп хороший, но его недостаточно. Если я буду просто набирать по килограмму в час, немец тоже наберёт. Мне нужна трофейная рыба. Три-четыре килограмма за раз. Но где её искать?»
День тянулся бесконечно, превращаясь в пытку. Ветер продолжал трепать воду, создавая условия, при которых ловля превращалась в борьбу не только с рыбой, но и со стихией.
Я продолжал работать как автомат. Менял точки, когда рыба уходила. Менял приманки, когда клёв затихал. Снова ловил, снова взвешивал каждую рыбу в руке перед тем, как опустить в садок.
К шести вечера у меня было сорок пять килограммов.
К восьми — пятьдесят два.
Немец всё ещё лидировал с результатом пятьдесят три килограмма.
Время утекало сквозь пальцы неумолимо.
Восемь пятьдесят вечера. Двадцать часов пятьдесят минут с начала турнира.
До финиша оставалось ровно десять минут.
Я сидел на глубокой яме, которую нашёл случайно, следуя за стаей чаек. Они обычно указывают на скопление кормовой рыбы, а где кормовая — там и хищник.
Смотрел на экран эхолота. Пусто. Все косяки ушли отсюда за день.
Но что-то меня держало здесь, на этой яме. Какое-то внутреннее чувство, интуиция рыбака, которая нарабатывается годами и не поддаётся логике.