Я продолжал смотреть на экран, перестраивая настройки, меняя частоту сканирования, чувствительность.
И вдруг увидел.
Не рыбу. Не дно. Слой.
Тонкая, едва заметная линия на глубине семь метров, параллельная дну. Это была не донная структура. Это был термоклин — граница между тёплой и холодной водой, где температура меняется резко.
И под этой линией, если присмотреться очень внимательно, можно было разглядеть облако. Не сплошное, а рассеянное, размытое. Мелкая рыба. Много мелкой рыбы.
«Они не на дне, — понял я с такой внезапной ясностью, что даже перехватило дыхание. — Хищник не будет стоять на дне на глубине двенадцать метров, если корм — мелочь — висит в толще воды под термоклином. Он там, в толще, под этой линией, где мелочь не видит его сверху».
Я схватил удилище — не лёгкое спиннинговое, а тяжёлое джерковое. Привязал джиг-головку весом сорок граммов с крупным твистером.
Вертикальный сброс — техника, которую я использовал редко, но именно она идеально подходила для этой ситуации.
Я встал с кресла. Поднял удилище над головой обеими руками и бросил приманку прямо вниз, точно под катер.
Она пошла вниз сквозь толщу воды: сквозь тёплый верхний слой, сквозь термоклин, в холодную зону, где стояла добыча.
Я считал секунды падения.
Раз… два… три… четы…
Удар.
Не поклёвка. Удар.
Удилище согнулось в дугу так резко, что я чуть не выронил его из рук. Рыба рванула вниз с такой силой, что катушка завизжала, стравливая леску метр за метром.
Это была не полуторакилограммовая рыбка. Это был монстр.
Я начал вываживание, работая удилищем и катушкой одновременно. Подтягивал, когда рыба ослабевала. Отпускал леску, когда она рвалась вниз. Не давал слабины, но и не форсировал — при такой силе рыба могла порвать леску или согнуть крючок.
Две минуты. Три. Четыре.
Моё сердце билось так сильно, что я слышал его стук в ушах.
Наконец я подвёл её к борту и завёл в широкий подсак.
Щука.
Огромная щука — метр двадцать длиной, с пастью, полной острых, как иглы, зубов. Темно-зелёная спина, светлое брюхо, пятна по бокам.
Я быстро снял её с крючка, стараясь не повредить пасть, и положил в садок. Взвесил на безмене, который всегда носил с собой для самоконтроля.
Три килограмма восемьсот граммов.
Посмотрел на часы. Восемь пятьдесят девять.
До финиша турнира оставалась одна минута.
Я завёл мотор и рванул к контрольной точке на максимальной скорости, не жалея топлива.
Сирена финиша прозвучала, когда я был в пятидесяти метрах от платформы. Судья махнул мне рукой — успел, ещё успел.
Я подошёл к платформе, поднял садок на весы.