Самый эффективный способ уничтожить бизнес — не атаковать его напрямую, а использовать систему против него. Лицензии, разрешения, проверки, штрафы. Бюрократия — это оружие массового поражения.
Я открыл глаза, посмотрел на Серапиона.
— Что дальше?
Серапион вздохнул.
— Дальше — повестка в Волостной двор через неделю, там будет слушание, где решат, можем ли мы продолжать промысел, или нас полностью закроют.
Он посмотрел на меня долго.
— Мирон, я виноват, я не подумал о Уставе, не проверил, есть ли у нас право на такой масштаб, я просто… я просто хотел, чтобы монастырь выжил.
Я покачал головой.
— Не ты виноват, отец, я виноват, я расширял производство, заключал договоры, не проверив, есть ли у нас законное право на это.
Я усмехнулся горько.
— Я обошёл право Касьяна на бочки. Обошёл запрет на сбыт. Но я не учёл главный закон этого мира.
Серапион нахмурился.
— Какой закон?
Я посмотрел на печати.
— Невидимый счёт. Чем больше я произвожу — тем больше я нарушаю Устав. Мой успех — это мой обвинительный приговор. Касьян не должен был доказывать, что я вор или мошенник. Ему достаточно было доказать, что я слишком успешен.
Тишина растянулась.
Серапион смотрел на меня, и в его глазах было понимание.
— Ты прав, — сказал он тихо. — Порядок работает против того, кто растёт слишком быстро.
Я кивнул.
— Да, и Касьян это знал, он ждал, пока я вырасту достаточно, чтобы стать нарушителем, а потом ударил.
Я повернулся к Егорке, стоявшему в стороне.
— Егорка, собери артель, объясни им, что работа остановлена, но мы заплатим за то, что они сделали, каждый получит свою долю.
Егорка кивнул и побежал к воротам.
Я посмотрел на Серапиона.
— А Тихон? Ты говорил, что товар изъят, он знает?
Серапион кивнул.
— Знает, Касьян сделал это прилюдно, на причале, при всех купцах, Тихон потерял тридцать рублей, и вся Слобода видела это.
Я сжал кулаки.
Тридцать рублей. Контракт провален. Репутация разрушена.
И хуже того — транзитные купцы, с которыми я сегодня заключил договоры на Ярмарке, узнают об этом.
Они узнают, что судно Тихона арестовано, что товар конфискован, что промысел закрыт.
Они отменят сделки.
Потому что я — ненадёжный поставщик.
Репутация. В торговле репутация — это всё.
И Касьян разрушил мою репутацию одним ударом.
Я посмотрел на коптильни — две опечатанные, одна недостроенная, все молчаливые.
Я построил бизнес. Логистику. Цепочки. Контракты. Автономию.
А он использовал мой успех против меня.
Чем лучше я работаю — тем легче ему меня уничтожить бюрократией.
Я повернулся к Серапиону.
— Отец, у нас есть шанс на слушании в Волостном дворе?