Нужно построить новую стратегию. Не обходить систему, а использовать её. Не бороться с бюрократией, а играть по её правилам. Лучше, чем Касьян.
Егорка догнал меня у входа в келью.
— Мирон, — сказал он тихо. — Мы правда проиграли?
Я посмотрел на него.
— Мы проиграли битву, Егорка, но не войну, у нас есть неделя, чтобы найти выход.
Егорка кивнул.
— Что мне делать?
Я задумался.
— Иди к купцам, с которыми мы заключили договор сегодня, объясни им, что у нас временные трудности, но мы их обойдем. Попроси их подождать две недели, прежде чем отменять сделки.
Егорка кивнул и побежал к воротам.
Я вошёл в келью, закрыл дверь, сел за стол.
Промышленный масштаб… Я обошёл монополию на бочки. Обошёл блокаду на сбыт. Но я не учёл, что каждая система имеет встроенные ограничения, невидимые пороги, за которыми начинается нарушение.
Пять бочек в год — это порог малого промысла.
Я произвёл сорок пять бочек за две недели.
Я перешёл порог в девять раз.
Конечно, система отреагировала.
Я взял перо, обмакнул в чернила, начал писать на чистом листе:
«Прошение в Волостной двор о разрешении на ведение Крупного Промысла на территории Обители».
Если я не могу обойти систему, я стану частью системы.
Легально.
Официально.
С разрешением.
И тогда Касьян не сможет меня остановить.
Я писал до глубокой ночи.
Стук в дверь кельи был резким, яростным, паническим.
Я поднял голову от стола, где всю ночь писал прошение в волостной двор на бересте, и обменялся взглядом с Серапионом, сидящим напротив.
— Кто это может быть? — спросил он тихо.
Я покачал головой.
— Не знаю, но судя по стуку — ничего хорошего.
Серапион встал, открыл дверь.
На пороге стоял Тихон — лицо красное, глаза налиты кровью, кулаки сжаты так, что костяшки побелели. Он выглядел так, будто сейчас кого-то убьёт.
— Заречный! — рявкнул он, врываясь в келью. — Ты там⁈
Я встал из-за стола.
— Я здесь, Тихон, что случилось?
Тихон развернулся ко мне, его лицо исказилось от ярости.
— Что случилось⁈ — Он шагнул вперёд, схватил меня за рубаху. — Моё судно взято под стражу! Мой груз арестован! А Касьян… этот ублюдок… он потребовал от меня штраф!
Я отстранился, освободился от его хватки.
— Штраф? Какой штраф?
Тихон прошёлся по келье, его голос дрожал от гнева:
— Пятьсот рублей серебром! Пятьсот! За «содействие незаконному промыслу»! Касьян сказал, что я либо оставляю судно под стражей на неопределённый срок, либо плачу штраф и забираю груз!
Серапион побледнел.
— Пятьсот серебром… Это грабёж, это незаконно!
Тихон развернулся к нему.
— Незаконно⁈ Игумен, у Касьяна есть бумага от Тимофея-писаря, официальная бумага волостного двора, где написано, что товар с вашего промысла произведён с нарушением устава!