Егорка покачал головой.
— Но как ты убедил их так быстро?
— Я предложил им выгоду, — ответил я просто. — Бартер выгоднее денег, потому что они получают товар, который могут перепродать с прибылью, а я получаю сырьё, которое мне нужно, без лишних посредников.
Егорка кивнул медленно.
— Ну и умище у тебя, Мирон.
Я покачал головой.
— Просто я вижу связи там, где другие видят только отдельные сделки.
Я посмотрел на пустую тележку.
— Три бочки показаны, три договора заключены, итого сорок бочек в месяц, двадцать — первому купцу за соль и серебро, десять — второму за железо, десять — третьему за холсты.
Я повернулся к Егорке.
— Теперь Обитель может быть самостоятельной, есть налаженный сбыт и постоянные поставки сырья, без зависимости от Касьяна.
Егорка засмеялся.
— Касьян обезумеет, когда узнает.
Я кивнул.
— Узнает, и скоро.
Схема работает. Бартерная автономия создана. Теперь Касьян не может контролировать ни мои поставки, ни мой сбыт.
Но он найдёт другой способ ударить. Бюрократия. Правила. Уставы.
Я готов.
Мы шли обратно через Ярмарку, и я чувствовал себя победителем.
Три контракта за час.
Сорок бочек в месяц.
Автономность в сырье.
Стабильный сбыт.
Это успех.
Егорка шёл рядом, улыбаясь.
— Мирон, мы богаты, ты понимаешь? Сорок бочек в месяц — это шестьдесят рублей выручки!
Я кивнул.
— Понимаю, но не забывай, из этих шестидесяти нужно вычесть расходы на производство, сырьё, оплату людей, остаётся чистой прибыли примерно двадцать серебра в месяц.
Егорка присвистнул.
— Двадцать рублей в месяц! Это больше, чем монастырь зарабатывает за год!
Я усмехнулся.
— Да, это размах, и именно размах — моя сила и моя слабость.
Егорка нахмурился.
— Слабость? Почему?
Я посмотрел вперёд, где виднелся шатёр Касьяна — большой, с охраной, с флагом Авиновых.
— Потому что чем больше я произвожу, тем больше я нарушаю негласные правила, Касьян может не контролировать мои поставки, но он может обвинить меня в том, что я превысил полномочия Обители, что я веду крупный промысел без разрешения.
Егорка замолчал, обдумывая.
— Ты думаешь, он попытается?
Я кивнул.
— Знаю, что попытается, вопрос только в том, когда.
Мы прошли мимо шатра Касьяна, и я почувствовал, как чей-то взгляд сверлит мне спину.
Я обернулся.
Касьян стоял у входа в шатёр, скрестив руки на груди, глядя на меня.
Наши взгляды встретились.
Он усмехнулся, медленно, холодно.
Я кивнул ему — вежливо, но без страха.
Он кивнул в ответ.
Игра началась.
Я повернулся и пошёл дальше, к выходу с Ярмарки.
Егорка догнал меня.
— Мирон, он смотрел на тебя странно.
Я кивнул.
— Знаю, он готовит удар, скоро узнаем, какой.