Я кивнул.
— Спасибо, отец.
Серапион встал.
— Ладно, идём, объявим артели, что договор выполнен, они заслужили награду.
Мы вышли из кельи и направились к двору.
Двор монастыря был полон жизни — артель разгружала груз Тихона, трудники таскали тюки, пацаны смеялись, работая.
Серапион встал посреди двора, поднял руку, призывая к тишине.
— Слушайте все! — крикнул он. — Договор с Тихоном выполнен! Мы получили тридцать рублей серебром! Это победа!
Артель загудела, пацаны засвистели, заулюлюкали.
Серапион продолжал:
— Каждый из вас получит свою долю, как обещал Мирон, один рубль на артель за каждую бочку, это десять рублей, делите поровну!
Гришка вскинул руки вверх.
— Десять рублей! Мы богаты!
Пацаны засмеялись, захлопали.
Я стоял рядом с Серапионом, наблюдая за ними, и внутри было тепло.
Мы сделали это. Схема сработала. Контракт выполнен. Я стал соинвестором.
Теперь начинается настоящая игра.
Серапион посмотрел на меня.
— Что дальше, Мирон?
Я усмехнулся.
— Дальше — Ярмарка, через восемь дней, нам нужно подготовить три бочки для показа, найти купцов побогаче Тихона, заключить с ними договор.
Серапион кивнул.
— А Касьян?
Я посмотрел на реку.
— Касьян будет ждать нас на Ярмарке, с учетными записями, с вопросами, с угрозами.
Я повернулся к Серапиону.
— Но мы будем готовы.
Серапион кивнул медленно.
— Надеюсь, что готовы, потому что если мы проиграем Касьяну на Ярмарке, всё, что мы построили, рухнет.
Я кивнул.
— Не проиграем.
Не могу проиграть.
Работа продолжалась.
Ярмарка в Слободе была похожа на улей — шумная, пёстрая, живая.
Я шёл по главной торговой улице рядом с Егоркой, который тащил за собой тележку с тремя бочками «золотого дыма», и вокруг нас кипела жизнь.
Купцы выкрикивали цены, покупатели торговались, дети бегали между рядами, воры шныряли в толпе, стражники следили за порядком.
Запахи смешивались — жареного мяса, пряностей, кожи, дёгтя, навоза, всё это сливалось в единый, тяжёлый аромат торга.
Савва собрал их всех, транзитных купцов, столичных, богатых, это моя возможность.
Я оглядывался, ища нужных людей — тех, кто торговал оптом, кто покупал не десятками бочек, а сотнями, кто мог стать постоянным партнёром.
— Мирон, — окликнул меня Егорка. — Куда идём?
Я кивнул в сторону дальнего ряда, где стояли шатры побогаче — холщовые, с флагами, с охраной у входа.
— Туда, к крупным купцам, не к мелким торговцам, а к тем, кто везёт товар дальше, за реку, в другие города.
Егорка кивнул, и мы направились к шатрам.
Первый купец, к которому я подошёл, был дородным мужиком с седой бородой и умными, цепкими глазами, он сидел на лавке перед шатром, разглядывая товары, которые ему приносили продавцы.