Серапион откинулся на спинку стула.
— Мирон, ты понимаешь, что это значит? Дольщик — это не просто поверенный, у него есть право голоса, право решать, куда идут деньги, как развивается дело.
Я кивнул.
— Понимаю, и именно этого я хочу — строить это дело вместе с тобой, как равный.
Серапион задумался, затем сказал медленно:
— Если ты вложишь пять рублей серебром, а Обитель вложит девятнадцать, то твоя доля в деле будет… — Он посчитал. — Двадцать процентов от общего дохода.
Я покачал головой.
— Нет, отец, я хочу вложить не пять, а пятнадцать рублей серебром.
Серапион моргнул.
— Пятнадцать? Но у тебя только пять.
Я усмехнулся.
— У меня есть ещё десять, которые я заработал на контракте с Тихоном в прошлый раз, помнишь? Я не потратил их, я держал про запас именно для этого момента.
Серапион посмотрел на меня с удивлением.
— Ты решил это заранее?
Я кивнул.
— Решил, я знал, что рано или поздно мне понадобятся деньги, чтобы стать не просто наёмником, а дольщиком.
Серапион вздохнул.
— Мирон, если ты вложишь пятнадцать серебра, а Обитель — девятнадцать, то твоя доля будет… сорок четыре процента от капитала, почти половина.
Я кивнул.
— Да, почти половина, это значит, что мы партнёры наравне, у нас равный вес слова в решениях о развитии дела.
Серапион смотрел на меня долго, и я видел, как он обдумывает, взвешивает, оценивает.
— Ты хочешь равного веса слова, — повторил он медленно. — Ты хочешь, чтобы я советовался с тобой, прежде чем принимать решения о деле.
Я кивнул.
— Да, потому что это моя работа, мой порядок, мои связи, без меня дело не пойдёт, и я хочу, чтобы мой вклад был признан не только деньгами, но и правом голоса.
Серапион задумался, затем медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен, ты вкладываешь пятнадцать рублей серебром, Обитель — девятнадцать, мы становимся дольщиками с равным весом слова в решениях.
Он протянул руку.
— Идёт?
Я пожал его руку — крепко, как равный равному.
— Идёт.
Серапион усмехнулся.
— Мирон, ты удивительный мальчишка, в твоём возрасте я и думать не смел о том, чтобы стать дольщиком монастыря.
Я усмехнулся.
— Я не обычный мальчишка, отец, я Заречный, и у меня есть планы.
Серапион кивнул.
— Вижу, и эти планы… они большие?
Я посмотрел в окно, на реку, на струги, идущие вдали.
— Очень большие, — сказал я тихо. — Я хочу построить не просто производство копчёной рыбы, я хочу построить торговую сеть, которая будет работать по всей реке, от Слободы до столицы, и дальше.
Серапион посмотрел на меня с уважением.
— Лихо. Но я верю, что ты сможешь, если кто и может обойти Касьяна, то это ты.