Я был осторожен, но не достаточно осторожен.
Я думал, что формальности защитят меня.
Но забыл, что каждая сделка оставляет след.
Счета.
Учёт.
Бумага.
Я повернулся к Егорке.
— Касьян ведёт игру не силой, а бумагой, — сказал я тихо. — Он собирает улики, строит дело, готовится ударить не кулаком, а законом.
Егорка нахмурился.
— Но мы ничего не нарушили, формально всё чисто.
— Формально, — согласился я. — Но Касьян не будет играть по правилам, он найдёт способ все перекрутить и преподнести по-другому, сделать так, чтобы я выглядел виновным.
Я посмотрел на бочки.
— У нас есть восемнадцать готовых бочек, Тихон вернётся послезавтра, мы выполним договор, но после этого Касьян придёт, и у него в руках будут учётные записи.
Егорка выпрямился.
— Что будем делать?
Я задумался, затем сказал медленно:
— Ничего, пока, мы выполним контракт с Тихоном, получим деньги, а потом будем думать, как защититься от Касьяна.
Егорка кивнул.
— А если он придёт раньше?
Я усмехнулся, но улыбка была холодной.
— Тогда мы будем импровизировать.
Я повернулся к Егорке.
— Иди спать, — сказал я. — Завтра большой день, нужно подготовить бочки к погрузке.
Егорка кивнул, но перед уходом сказал:
— Мирон, ты не один, мы все здесь, мы поможем, если что.
Я кивнул.
— Знаю, спасибо.
Егорка ушёл, и я остался один на дворе, глядя на бочки в свете факела.
Первая трещина.
Схема работает, но не идеально.
Касьян нашёл способ добраться до меня.
И это только начало.
Я погасил факел и пошёл в келью.
Касьян сидел за столом, перед ним лежал учётные записи кузнеца — берестяные листы с пометками.
Он медленно просматривал их, находя нужную запись, и его палец остановился на строке:
«Заречный Мирон, от имени Обители. Сорок железных полос, толщиной в палец, длиной в локоть. Полтора серебра. Назначение: укрепление монастырских ворот и ремонт старой тары».
Касьян усмехнулся.
— Ворота… — пробормотал он. — Какие ворота, если у Обители новые ворота только три года назад поставили?
Он провёл пальцем по строке.
— Ремонт старой тары… Может быть. Но сорок полос? Это не ремонт, это производство новой тары.
Он перелистнул страницу, нашёл ещё одну запись — от столяра:
«Заречный Мирон, от имени Обители. Двадцать досок липовых, сорок чурок дубовых. Три серебра. Назначение: ремонт амбара».
Касьян кивнул медленно.
— Липа для досок, дуб для чурок, железо для полос… — Он откинулся на спинку стула. — Это клёпки, донья и обручи, это сырьё для бочек.
Он постучал пальцем по бересте. И подумал: «Мальчишка обошёл меня, разбив процесс на части, но он забыл, что каждая часть оставляет след».