— Заречный! — крикнул он, оглядываясь по сторонам. — Где Заречный⁈
Я выступил вперёд из тени.
— Я здесь, что случилось?
Кузнец увидел меня, бросился ко мне, схватил за рукав.
— Касьян… — выдохнул он, хватая ртом воздух. — Касьян пришёл ко мне… с двумя стражниками…
Внутри что-то сжалось.
— Когда?
— Сегодня, днём, — ответил кузнец, всё ещё пытаясь отдышаться. — Они пришли, сказали, что проверяют, кто платит налоги честно, а кто нет, спросили мои учетные записи.
Я почувствовал, как холод пробежал по спине.
— Записи…
Кузнец кивнул быстро.
— Я не мог отказать, они сказали, что это проверка для Саввы Авинова, что если я откажу, меня обвинят в сокрытии доходов, я… я отдал им записи.
Он схватил меня за плечи.
— Там записаны все заказы за последний месяц, Заречный, все, включая твой, сорок железных полос для… — Он замолчал, не договорив.
Я закончил за него:
— Для укрепления монастырских ворот и ремонта старой тары.
Кузнец кивнул.
— Да, но Касьян не дурак, он посмотрит на цифры, на объём, на время, и он поймёт, что ты заказывал железо не для ворот, а для обручей.
Я отпустил его руки, отступил на шаг.
Учётные записи.
Я недооценил его.
Я думал о формальностях, о словах, о прикрытиях.
Но забыл о записях.
Записи остаются.
Егорка подошёл ко мне.
— Мирон, что это значит?
Я повернулся к нему, и моё лицо, наверное, было мрачным, потому что Егорка отшатнулся.
— Это значит, что у Касьяна в руках не улика, но ниточка, — сказал я медленно. — Первая ниточка, ведущая ко мне.
Кузнец закивал быстро.
— Они спокойно спрашивали, кто заказал столько железных полос, если у Обители нет ни одной новой телеги, нет новых ворот, ничего, что требует столько железа.
Он посмотрел на меня умоляюще.
— Я ничего не сказал, Заречный, клянусь, я сказал, что не знаю, для чего ты используешь железо, что это твоё дело, но они забрали записи, и теперь они будут искать.
Я кивнул медленно.
— Понимаю, ты не виноват, ты сделал, что мог.
Кузнец выдохнул с облегчением.
— Я… я боялся, что ты разозлишься.
Я покачал головой.
— Не злюсь, но тебе нужно уходить, сейчас, пока Касьян не послал за тобой людей.
Кузнец кивнул, развернулся и быстро пошёл к воротам.
Дядька выпустил его, закрыл калитку.
Тишина опустилась на двор.
Я стоял, глядя на бочки, и думал.
Касьян взял учётные записи.
Он видит заказ на сорок железных полос.
Он видит цену, время, объём.
Он не может доказать, что я использовал их для обручей, но он может задавать вопросы.
Он может проверять.
И рано или поздно он найдёт связь.
Память Глеба всплыла — бумажные следы, аудиторские проверки, способы скрыть схемы.