Я наблюдал за ним, запоминая движения, последовательность, детали.
Это искусство, а не просто ремесло.
Каждая клёпка должна встать на своё место, иначе бочка развалится.
Прошка закончил, выпрямился, вытирая пот со лба.
— Первый остов готов, — сказал он устало. — Завтра довершу, стяну обручами, обожгу.
Я кивнул.
— Спасибо, Прошка, отдыхай, завтра продолжим.
Прошка кивнул, забрал свой инструмент и ушёл через ворота в темноту.
Пацаны проснулись рано, позавтракали в трапезной — кашей, хлебом, молоком, всем, что обещал Серапион, — и разошлись по заданиям.
Двое — Митька и Сенька — отправились к кузнецу за новой партией железа.
Четверо — к столяру за новым сырьём.
Остальные четверо остались на дворе, продолжая делать заготовки из вчерашнего сырья.
Егорка координировал их, я наблюдал.
К вечеру двор монастыря был полон работы.
У дальней стены лежали новые штабеля чурок и досок, привезённые от столяра.
Рядом — железные полосы от кузнеца, вторая партия.
Четверо пацанов, оставшихся на дворе, сделали ещё тридцать заготовок клёпок — работали быстрее, увереннее, уже без надзора Прошки.
Прошка пришёл вечером, увидел готовые заготовки, и его лицо расплылось в улыбке.
— Молодцы, — сказал он Гришке. — Вы научились, теперь я могу заняться только сборкой.
Он взял готовые заготовки, начал собирать второй остов, затем третий.
Я подошёл к нему.
— Прошка, нам нужно ускориться, научи двоих пацанов собирать остовы, ты будешь только финальную стяжку и обжиг делать.
Прошка кивнул.
— Хорошо, позови Гришку и Митьку, они толковые.
Гришка и Митька подошли, и Прошка начал учить их собирать остов — медленно, терпеливо, показывая, как держать клёпки, как подгонять их друг к другу, как стягивать временным обручем.
Они учились быстро, делали ошибки, исправляли их, и к концу вечера у них получился первый остов — кривоватый, но годный.
Прошка осмотрел его, кивнул.
— Сойдёт, делайте ещё, я буду проверять.
Прошка взял три готовых остова — один свой, два от Гришки и Митьки — и начал финальную сборку.
Он стягивал их железными обручами, молотом забивая обручи на место, методично, точно, затем подносил к горну, где пылал огонь, и обжигал изнутри, закаляя дерево, делая его прочнее.
Запах горелого дерева наполнил двор.
Я стоял рядом, наблюдая, как Прошка вынимает первую готовую бочку из огня, ставит её на землю, проверяет на прочность, затем клеймит — выжигая на донце знак Обители, крест и волну.
— Первая готова, — сказал он, выпрямляясь. — Годная.
Я подошёл, осмотрел бочку — ровная, крепкая, с ровными швами, без трещин.
— Отличная работа, Прошка.