— Я не знаю, что изменилось, — признался я хрипло. — Но я не могу просто уйти. Не сейчас.
Кира покачала головой. Медленно, тяжело, будто каждое движение давалось ей с трудом.
— Можешь, — сказала она. — Ты это отлично умеешь.
Она повернулась и вышла из комнаты, оставив меня стоять с дурацким плюшевым медведем в руке.
Я смотрел на закрытую дверь и впервые за долгое время не знал, что делать дальше.
В кармане завибрировал телефон. Рикка. Спрашивала, где я и не пора ли ехать домой. Я набрал короткое «Скоро» и убрал телефон обратно.
Домой. У меня не было дома. Был особняк, который я купил после развода, пытаясь заполнить пустоту квадратными метрами. Была девушка, которая хотела стать там хозяйкой, но я не давал ей ключей. Была компания, которая приносила деньги, но не приносила покоя.
А дом — дом остался здесь. В этой комнате, пропахшей детством, пластиковыми игрушками и чем-то родным, что я потерял по собственной глупости.
Я положил медведя на полку — аккуратно, чтобы не уронить — и вышел в коридор.
Нужно было возвращаться к гостям. Нужно было натянуть на лицо привычную маску уверенного в себе мужика, которому всё по плечу. Нужно было взять Рикку под руку и уехать в свой пустой особняк.
Вместо этого я нашёл глазами Киру.
Она стояла у окна в гостиной, с бокалом воды в руке, и смотрела на улицу. Вера крутилась где-то рядом с Гошей, смеялась, не подозревая о том, что только что случилось с её родителями. Лена рассказывала какую-то историю группе гостей. Костя разливал новую порцию напитков. Всё было как обычно. Нормальный вечер, нормальные люди.
Я подошёл к Лене и тихо, чтобы никто не слышал, спросил:
— Она надолго в городе?
Лена бросила на меня быстрый взгляд, полный сомнения.
— На пару дней. Может, на неделю. Ещё не решила. А что?
— Мне нужно с ней поговорить. Не здесь.
— Дима, — Лена вздохнула, как вздыхают перед сложным разговором с ребёнком, — она три года от тебя бегала. Ты думаешь, она захочет разговаривать?
— Я не знаю. Но я должен попробовать.
Лена помолчала, покусывая губу. Потом кивнула.
— Я скажу ей. Если она захочет — даст знать. Но не дави, Дима. Она только-только перестала вздрагивать при твоём имени.
Я кивнул.
Вечер заканчивался. Гости начали расходиться. Кира увела Веру в гостевую спальню, которую Лена приготовила для них наверху. Я видел, как она поднимается по лестнице — спина прямая, рука в руке дочери. Ни одного взгляда назад. Ни одного жеста, который дал бы мне надежду.
Рикка ждала меня в машине, обиженная и замолчавшая. Я сел за руль, завёл двигатель и повёз её домой — в свой особняк, который никогда не станет её домом. Я знал это уже точно.