Верни меня Diana Moon (Каюмова)
Я не хотел ехать.
Годовщина Лены и Кости — не то место, где мне стоило появляться. Слишком много общих воспоминаний. Слишком много теней, которые я три года загонял поглубже: работой допоздна, железом в зале до дрожи в руках, случайными женщинами, чьи имена забывал к утру.
Но Костя позвонил лично. Сказал: «Приезжай. Хватит прятаться».
Я не прятался. Я жил. По крайней мере, так это называлось.
Рикка крутилась перед зеркалом в прихожей — длинное платье, идеальная укладка, губы под цвет вина. Она что‑то щебетала про то, как рада познакомиться с моими друзьями поближе, про «наконец‑то ты меня куда‑то водишь», про «может, это станет нашим общим кругом». Я не слушал. Смотрел сквозь неё, на отражение в зеркале — на себя в рубашке, которую она выбрала, на галстук, который я завязывал десять минут, потому что пальцы не слушались.
— Ты вообще меня слышишь? — она остановилась, уперев руки в бока, повернулась ко мне.
— Слышу. Поехали.
В машине пахло её духами — приторно, сладко. Не так. Не те духи. Я опустил стекло, впуская холодный воздух. Рикка обиженно замолчала, поправила подол платья, потом достала зеркальце, подправила помаду. Я смотрел на дорогу, на мелькающие фонари, на свои руки на руле — они чуть дрожали.
Кира не должна была остаться в моей голове. Мы развелись два с половиной года назад. Поставили подписи, разошлись, поделив не нажитое — наживать мы ничего не успели. Только общая дочь осталась связующей нитью, которую я сам же обрубил ещё в зародыше, одной‑единственной фразой. Той самой.
Я запретил себе думать о Кире. За три года я убедил себя, что она — просто этап. Просто ошибка. Просто бывшая жена. Повторял это, как мантру, когда видел похожую фигуру на улице, когда слышал похожий смех, когда Вера снилась мне — девочка, которую я почти не знал.
Но когда мы подъехали к дому Кости, внутри что‑то сжалось. До скрежета в зубах. До колючей боли за грудиной.
Я знал, что она будет там. Лена предупредила.
«Кира приедет. С дочерью».
С дочерью. С нашей дочерью. С девочкой, которую я видел только на фотографиях, которые мать тайком присылала мне на телефон. Которые я открывал ночами и закрывал, не позволяя себе всматриваться. Потому что если всматриваться — можно сойти с ума.
Я вышел из машины. Рикка взяла меня под руку. Её пальцы были тёплыми, но я не почувствовал тепла. Только давление, напоминание: «Ты здесь не один».