— Мам, мы приехали! — Вера дёрнула ремень, едва машина остановилась.
Дом Кости и Лены встретил нас огнями. Я взяла Веру за руку, поправила бант на её кудряшках и шагнула в тепло.
Внутри пахло имбирём и апельсинами. Лена бросилась обниматься, Костя подхватил Веру на руки — она засмеялась, тут же забыв про мою руку. Гоша потащил её смотреть на игрушки. Я стояла, рассеянно улыбаясь, и чувствовала себя почти спокойно. Почти.
А потом входная дверь открылась снова.
Я узнала его шаг ещё до того, как повернуться, узнала. Тяжёлый, уверенный. Так ходят хищники. Или бывшие мужья, которым на тебя всё равно.
Он вошёл — и реальность треснула.
Дмитрий стал ещё мощнее за эти годы. Шире в плечах, жёстче в скулах. Взгляд — сканер. Холодный, оценивающий. Он обводил помещение и наткнулся на меня, как на невидимую стену, которую не ожидал встретить.
Рядом с ним висела девушка. Красивая, ухоженная, с губами цвета спелой вишни. Она что‑то говорила ему, улыбалась, но он не слушал. Он смотрел на меня.
Я не отвела взгляд. За три года я научилась не отводить. Я смотрела на него спокойно, как смотрят на старую фотографию, которую давно пора выбросить. Внутри — ничего. Вообще ничего. Я запретила себе чувствовать.
Он сделал шаг вперёд. Второй.
«Дурак. Куда ты идёшь? Зачем?» — пронеслось в голове.
Моё сердце пропустило удар. Не от любви — от старой, забытой злости. Нет, не злости. От памяти тела, которое когда‑то знало его слишком хорошо. Которое помнило его руки, его голос, его приказы. Я приказала себе стоять на месте.
Он шёл. А я смотрела на него и думала только об одном: Вера где‑то в соседней комнате. И она не должна увидеть, как я сломаюсь.
Я не сломаюсь. Я — бывшая жена. Не его. Не чья‑то. Своя.
Дмитрий остановился в двух шагах. От него пахло морозом и чем‑то чужим — не теми духами, что я помнила. Раньше от него пахло деревом и дымом. Теперь — сладким, приторным. Чужая женщина. Чужая жизнь.
— Кира, — сказал он. Не спросил. Просто назвал по имени, будто пробовал его на вкус впервые за три года.
Я чуть приподняла подбородок. Не улыбнулась. — Дмитрий.
И всё. Тишина. Он смотрел на меня так, словно искал трещину, за которую можно зацепиться. Но трещин не было. Я хорошо заделала их за эти годы.
— Ты… хорошо выглядишь, — выдавил он. — Спасибо.
Я не добавила «ты тоже». Не потому что это было неправдой. А потому что он не должен был знать, что я вообще заметила, как он выглядит.
Краем глаза я увидела Рикку, которая подошла ближе и взяла его под руку. Её пальцы сжались требовательно, по‑хозяйски. Она почувствовала напряжение и не понимала его природы. Бедная девочка.