Как замирает перед грозой, когда небо становится жёлтым и воздух густеет.
Лакки заворчал — низко, утробно. Максим положил руку ему на загривок — успокаивающе, машинально, не отрывая взгляда от Анастасии.
А я смотрела на неё — на эту женщину, которая села за мой столик, рядом с моим сыном, напротив меня — и думала: вот ты какая. Вот из-за кого. Вот ради чего он разрушил двадцать лет…
И первая мысль была не о ненависти. Не о боли. А о том, что ей примерно двадцать пять. Столько же, сколько мне было, когда Илья целовал меня. На набережной. С мороженым. С вишней в волосах.
Круг замкнулся.
Только я оказалась не внутри, а за бортом.
ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
Максим начал вставать. Я положила ему руку на предплечье — крепко, всей ладонью, и он замер. На полпути. Между стулом и тем, что было бы дальше.
— Сиди, — сказала я. Ему. Только ему. — Пожалуйста…
Анастасия положила ногу на ногу. Достала из сумочки телефон — последняя модель, в чехле цвета пыльной розы, под пиджак, всё подобрано, всё выверено, всё — витрина.
— Я не буду ходить вокруг да около, — сказала она. — Мы с Ильёй любим друг друга. Давно. Не одна командировка и не один раз. Он вам не всё рассказал. Но это неважно. Важно вот что…
Она повернула ко мне экран телефона.
Фотография.
Постель. Белые простыни. Два тела. Он — со спины, без одежды, лицо в подушку. Она — рядом, с камерой в руке, селфи, улыбка в объектив. И, на его левом плече, татуировка.
Маленькая. Кардиограмма — линия сердцебиения, которая заканчивается датой: 15.10.2005. День рождения Максима…
Я узнала бы это плечо из тысячи. Эту лопатку. Эту родинку под правой ключицей. Это тело, рядом с которым я просыпалась двадцать лет и к которому привыкла, как привыкают к собственному дыханию.
Только на фото рядом с ним лежала не я.
— Мило, правда? — Анастасия убрала телефон. — Он такой красивый, когда спит. Почти как ребёнок.
Максим дёрнулся. Я удержала — двумя руками, повиснув на его предплечье.
— Макс, нет. Нет!
Он остановился. Дышал — коротко, рвано. Челюсть стиснута так, что мышцы проступили под кожей.
Только что он увидел своего отца в постели с чужой женщиной, с татуировкой в честь собственного дня рождения на плече…
Анастасия даже не вздрогнула. Смотрела на Максима спокойно, оценивающе, как смотрят на мебель в магазине — интересно, но не для меня.
— Я пришла не ссориться. Я пришла поставить точку. Лидия, вы должны подать на развод! Мы с Ильёй хотим пожениться. И мне бы не хотелось ждать.
— Мне бы тоже не хотелось. Мне бы не хотелось сидеть здесь, напротив женщины, которая показывает мне фото моего мужа в своей кровати и считает, что имеет на это право. Но мы не всегда получаем то, чего хотим. Верно?