В разводе. В моём сердце только ты
ГЛАВА 1
ГЛАВА 1
— Мне нужно тебе кое-что сказать, Лида…
Прошептал мне муж, когда мы танцевали на дне рождения сына.
Рука Ильи лежала на моей груди. На шраме. Там, где сердце, которое он когда-то спас.
Двадцать лет назад его руки подарили мне жизнь, и с тех пор каждый вечер я шептала одно и то же: «Без тебя меня бы не существовало».
Он накрывал мою ладонь своей, и мир держался.
— Я больше не могу это скрывать. Устал. Устал врать, что я идеальный. Я тебе изменил. Был с другой женщиной! И у неё задержка…
Пауза.
Свечи, музыка, улыбка сына.
И мои слезы, которые текут по щекам.
— Зачем ты мне это говоришь сейчас? Здесь? Зачем ты забираешь у меня этот вечер? Он был счастливым, Илья. Он был таким волшебным… Господи, как больно… Скажи, что это ложь! Я прошу тебя, умоляю!
— Я должен признать ребёнка. И не могу их бросить. Пойми.
Он дал мне жизнь. А потом отнял всё одной изменой.
Я плакала всю ночь. Сняла кольцо. Решила — точка.
Но и представить не могла, что ждёт нас впереди…
ГЛАВА 1
Лида
Двадцать лет назад мне положили на грудь крошечный, кричащий комочек счастья — и мир, который до этого был просто миром, стал навсегда другим.
Он смотрел на меня огромными синими глазами — Илюхиными, один в один — и хмурился.
Серьёзно, по-мужски.
Насупив брови, будто оценивал: ну и куда я попал?
Акушерка засмеялась: «Ох, какой суровый мужичок у вас!»
По щекам текли слёзы.
Со мной в тот момент происходило то, чему нет названия.
То, что происходит с женщиной ровно один раз — когда она впервые слышит крик своего ребёнка и понимает: всё, что было до — было черновиком. Жизнь начинается сейчас.
А я лежала уставшая, с ватой вместо мыслей, и думала только об одном…
Вот ради чего стучит моё сердце. Вот зачем мне его починили. Вот для чего меня оставили на этой земле.
И сегодня этому хмурому, синеглазому комочку, исполнилось двадцать лет.
Ресторан «Маяк». Уютный, тёплый, с живой музыкой по вечерам и верандой, увитой виноградом, который осенью выглядит особенно красочным.
Наше с Ильёй место…
Сюда мы приходим, когда хотим побыть с семьёй.
Не дома, где быт и телевизор съедает всё живое, а здесь. За круглым столом, за бутылкой вина, когда Илья кладёт мне руку на колено, а Максим закатывает глаза и говорит: «Батя, ну вы как подростки, честное слово».
Максим сидел во главе стола — взрослый, широкоплечий, в рубашке, которую я подарила ему сегодня утром.
Он застёгивал верхнюю пуговицу, оттягивал ворот и морщился — точь-в-точь Илья, когда я заставляла его надевать галстук на мой день рождения.