Запомни этот момент, Лида. Запомни. Как играет фортепиано, как смеётся Максим, как краснеет Варя, как молотит хвостом Лакки.
Запомни!
Потому что через минуту этого мира не станет…
Но я не знала. Я стояла, прижавшись к нему, слушала его сердце и была счастлива. Так отчаянно, так полно, так глупо счастлива, что не заметила, как его пульс изменился.
Сбился.
Не остановился — сбился.
Я знала этот ритм. Я знала его сердце лучше, чем своё. И сейчас оно билось неправильно. Не ритм любви — я этот знала. Не ритм волнения — и этот тоже.
Это был ритм человека, который стоит на краю и решается прыгнуть.
— Лид…
Он отстранился. Не сильно — на расстояние вытянутых рук. Но между нами вдруг оказался воздух, и этот воздух стал другим. Холодным. Чужим. Как сквозняк из открытого окна посреди зимы — неожиданный, резкий, от которого по коже бегут мурашки.
— Мне нужно тебе кое-что сказать…
— Что? — я улыбнулась. По инерции. По привычке. По двадцатилетней привычке улыбаться этому человеку. — Что случилось?
— Я больше не могу скрывать. Устал. Устал врать и делать вид, что у нас всё идеально. Что я идеальный…
— Илья, о чём ты? Ты меня пугаешь…
Музыка играла. Варя смеялась чему-то, что сказал Максим. Официант нёс торт — я краем глаза видела свечи, много свечей, двадцать, они горели ровно, красиво, как маленькие маяки.
Мой сын поднял голову, посмотрел на нас — на родителей, которые танцуют, — и улыбнулся. Улыбкой мальчика, который верит, что его родители — навсегда.
— Я тебе изменил, Лида. Переспал с другой женщиной. Когда был в командировке…
Свечи горели. Варя смеялась. Музыка играла. Максим улыбался.
А моё сердце — то самое, которое починили двадцать лет назад, которое билось только ради него и ради нашего мальчика — моё сердце остановилось.
На полсекунды. На вдох. На вечность.
А потом запустилось снова — рвано, больно, чужим, незнакомым ритмом. Ритмом, который я не узнавала. Который не принадлежал мне.
Который принадлежал другой женщине.
Той, что лежала рядом с моим мужем, в другом городе, в другой постели, пока я засыпала одна и слушала тишину на его половине кровати.
И я поняла: он только что сломал единственное, что обещал беречь.
Моё сердце.
Которое без него — не бьётся…
Читаем дальше, будет очень эмоционально ➡️
ГЛАВА 2
ГЛАВА 2
Музыка не остановилась.
Вот что было невыносимее всего — музыка продолжала играть.
Люди смеялись. Официант нёс кому-то десерт. За соседним столиком мужчина кормил ребёнка мороженым с ложки.
А я стояла посреди зала, и мои руки — только что лежавшие на его плечах, только что чувствовавшие его тепло, эти руки повисли вдоль тела, как чужие. Как протезы. Как будто их отключили от меня, выдернули провод — и всё, сигнал не проходит.